Миюки трагически застонала и попыталась поудобнее устроиться на твердой, как камень, да в придачу шатающейся лавке. Карен улыбнулась. Несмотря на показное недовольство подруги, она заметила в ее глазах азартный огонек. Стойкая японка в глубине души получала удовольствие от их приключений. Накануне Миюки имела возможность вернуться в университет, но вместо этого осталась с ней. Они дополняли друг друга, и именно это скрепляло их дружбу: Миюки сдерживала необузданные порывы Карен, а та, в свою очередь, вносила разнообразие в монотонное профессорское существование Миюки.

Оказавшись в открытом море, Карен прибавила ходу. Старый мотор оскорблял своим мерзким клокотанием девственную тишину утра. После того как они обогнули волноломы, их взглядам открылась панорама древнего города, и обе женщины молча созерцали это величественное зрелище, не в состоянии произнести ни слова. Прибрежный городок Чатан, оставшийся позади, уменьшался в размерах, исчезая в тумане, спустившемся на остров и прибрежные воды.

На востоке из-за горизонта наконец выглянуло солнце, накинув на руины нежно-розовую фату.

– Кто же построил этот затонувший город? – озвучила свои мысли Карен.

– Лично меня сейчас волнует только мой город и моя лаборатория, – отмахнулась Миюки. – А прошлое – оно и есть прошлое.

– Но чье это прошлое? – не унималась Карен.

Равнодушно пожав плечами, Миюки достала из кожаного чехла на поясе карманный компьютер и с помощью стилуса принялась набирать на его виртуальной клавиатуре какой-то текст.

– Чем это ты занимаешься? – осведомилась Карен.

– Хочу связаться с Габриелем и выяснить, все ли в порядке в лаборатории.

Из маленького компьютера послышался голос – неестественный и какой-то механический:

– Доброе утро, профессор Накано.

Карен усмехнулась.

– Вам с ним нужно всерьез задуматься о более серьезных отношениях.

Не отвечая, Миюки лишь скорчила рожицу и продолжала работать.

– Ты, по-моему, уже начинаешь возбуждаться, – продолжала подтрунивать над подругой Карен.

– А ты ревнуешь, – невозмутимо парировала Миюки.

– К компьютеру? – фыркнула Карен.

– Габриель – не просто компьютер, – твердым голосом заявила Миюки.

Карен примирительным жестом подняла руку.

– Знаю, знаю.

Габриель представлял собой сложнейшую программу искусственного разума, разработанную и запатентованную Миюки. Именно этой своей работе она была обязана выдвижением на получение Нобелевской премии. За последние четыре года ей удалось воплотить теорию в практику, и Габриель, названный в честь грозного архангела, стал результатом этой работы.

– Как он поживает?

– Он только что классифицировал поступившую мне электронную почту и продолжает отслеживать в Сети сообщения о чрезвычайных ситуациях.

– Есть что-нибудь новенькое?

– Землетрясения в Тихом океане прекратились, однако в Океании наблюдается активизация американских сил. Информация, правда, пока весьма фрагментарная. Габриель пытается пробраться в компьютерную сеть «Эм-о».

– Что еще за «Эм-о» такое? – недоуменно вздернула брови Карен.

Ей ответил маленький компьютер:

– «Эм-о» представляет собой акроним, образованный из начальных букв словосочетания «Министерство обороны».

Карен вытаращила глаза на подругу. Мало того что ей отвечает компьютер, так он еще пытается влезть в закрытую базу данных Пентагона! Это чревато крупными неприятностями.

– А это обязательно? – спросила она.

Миюки беспечно махнула рукой.

– Его ни за что не поймают.

– Это почему?

– Невозможно поймать то, чего не существует. Хотя Габриеля создала я, сейчас он уже врос в саму ткань Всемирной сети. У него даже нет какого-то конкретного адреса, по которому его можно было бы отследить.

– Виртуальный призрак, – пробормотала Карен.

– Совершенно верно, доктор Грейс, – проговорил компьютер, – я виртуальный призрак, я – единственный в своем роде.

Карен почувствовала, как по спине побежали мурашки. Миюки как-то пыталась в популярной форме растолковать ей принципы функционирования этой самообучающейся программы, своеобразного синтетического разума, но даже такое примитивное объяснение оказалось для Карен недоступно. Оказываясь в лаборатории Миюки, она всегда чувствовала себя неуютно. Карен в эти моменты казалось, что за ней следят невидимые глаза. Такое же ощущение возникло у нее и сейчас.