Ее голос тоже звучал необычно.

Пришлось посмотреть на нее, чтобы убедиться, что она шутит. Необычная реплика для Телдры; похоже, она волнуется.

– Где мы? – спросила она.

– Там, где и должны находиться. Или там, где нам не следует быть, – тут все зависит от того, как посмотреть. Мы в гостях у Вирры. Я уже здесь бывал. Если пройти немного вперед, через эти двери, то мы окажемся в помещении, где произошла наша встреча.

– Значит, вы ее видели?

– Да, пару раз. Однажды здесь и еще один раз в другом месте. А может быть, таких встреч было больше – вопрос в том, что считать «встречей».

– Нас окружает цвет болезни; мне не нравится.

– Полагаю, она вкладывает в это другой смысл.

– Я тоже так подумала. Вот только какой?

– Точно не знаю. А это важно?

– Я должна знать такие вещи.

– Как высшая жрица Маролана?

Она кивнула.

– Подобные вещи иногда оказываются важными. Вообще, чем больше я знаю о богах, тем лучше.

– Вы уже знаете немало; может быть, существует информация о Вирре, которой вам следовало бы со мной поделиться до того, как мы пройдем в эти двери.

– Возможно, – не стала спорить Телдра. – Но мне известно одно, мой дорогой человек с Востока: для вас она Богиня Демонов, а для меня Вирра и мы знаем ее по-разному. Вряд мои знания окажутся для вас полезными; более того, они могут повредить.

– Стены белые? – проворчал я. – Да.

– Я их вижу такими же.

– Намек понятен.

– Тогда я вас слушаю.

– С другой стороны, – сказала Телдра с улыбкой, – не исключено, что я не могу рассказать вам ничего полезного, а вы просто тянете время, поскольку вам совсем не хочется входить в двери.

– Намек понятен, – повторил я и направился к дверям.

– Подождите.

Я остановился.

– Бог есть живое, разумное воплощение символа, – заявила Телдра.

– Ага, – кивнул я. – Что ж, теперь все ясно.

– Ваш народ, люди Востока, могут говорить о боге жизни, боге смерти, боге гор и так далее. Верно?

– Иногда, – согласился я. – К сожалению, я получил несколько обрывочное образование.

– Все это символы.

– Смерть – символ?

– Безусловно. В очень большой степени. Смерть есть очень могущественный символ, поскольку она устанавливает границы жизни.

Я бы очень многое мог на это возразить, но ограничился словами:

– Хорошо, продолжайте.

Телдра огляделась и показала на стены:

– Мы находимся в жилище очень могущественного существа; оно обладает возможностями, недоступными смертному. По традиции она представляет произвольные случайности жизни.

– Таковы слухи.

– Ну, посмотрите по сторонам. Представляется ли вам ее дом случайным или произвольным?

Я лишь пожал плечами – не люблю давать ответы на очевидные вопросы.

– К чему вы ведете?

– Она не просто символ, но еще и личность.

– Да?..

– Традиция верна, – продолжала Телдра. – Только не совсем точна. Она… – Телдра замолчала и нахмурилась, словно подыскивала нужные слова. – Ваша богиня капризна, – наконец сказала она. – Во всяком случае, такова ее репутация. Возможно, все дело в том, что мы ждем от существа, наделенного таким могуществом, определенной последовательности и благопристойности, а она потворствует своим желаниям не меньше, чем это свойственно любому из нас. На нее не следует рассчитывать.

– Не буду, – ответил я. – Впрочем, я никогда и не рассчитывал.

Тут я несколько погрешил против истины. Однажды я надеялся на ее помощь, но опыт штука полезная.

– Больше я ничего не могу вам рассказать, – заявила Телдра.

– Хорошо, – кивнул я. – Спасибо. Пора идти.

И мы пошли, то есть сделали несколько шагов и остановились перед дверями, которые даже Маролана заставили бы выглядеть карликом. К тому же в отличие от замка Маролана – двери перед нами и не подумали открыться.