Колдунья все еще была там, под округлой крышей, — и там же остались мертвые тела тускенов, первыми пошедших на приступ. Сколько их полегло! Может, с ними расправилась Колдунья? Ведь это было ее пристанище, и поэтому она могла призвать на помощь все свое могущество. Но численный перевес все еще оставался на стороне племени — если бы только их удалось бросить в бой!

На бархан легко взлетел А’Дин.

— Надо уходить, — заявил он прерывисто, со свистом дыша через ротовой раструб.

— Нет!

А’Дин — единственный из сыновей, кого еще не забрала смерть, — и все же как силен был порыв ударить юнца по лицу. Неужели род вождя явил на свет отъявленного труса? Немыслимо!

Нет, лучше об этом не думать.

— Верни остальных. Мы заберем то, за чем пришли, или…

Договорить не удалось — голова самопроизвольно повернулась на новый звук.

Сирена орала по-прежнему, но крайт-драконий крик теперь звучал монотонно, на одной ноте. И сквозь него пробивался рев.

— Лендспидеры! — оставалось только в сердцах сплюнуть в песок. Их приманил вой крайт-дракона или они завернули к оазису случайно? Взгляд, брошенный на юг, не добавил надежды: тускены улепетывали что есть силы, позабыв о своем предводителе и побросав все походное снаряжение.

Мальчик склонил голову, неожиданно став совсем маленьким:

— Почтенный предок! Надо уходить.

— Все мои отпрыски родились под трусливым солнцем! — был ему ответ. Ощутив родительский гнев, А'Дин посторонился. — Нужно нагнать остальных.

— Верно. Они уходят в безопасное место.

— Нет! — Трудно было в это поверить, но глупость убегающих превысила все пределы. — Нужно их догнать, потому что они движутся не туда!

Земля поплыла у Оррина под парадными ботинками. Наверху, метрах в десяти над песком, на весь оазис и его окрестности пронзительно ревела сирена «Клича». Но ни рев, ни бегущие тускены не могли отвлечь внимание фермера от горестного зрелища.

Основание Старины Первого искрило, а вся приборная панель была разнесена вдребезги. Секретная формула Даннара была утрачена безвозвратно. Конечно, Оррин с разрешения Колуэллов много раз за долгие годы копировал настройки, но влага из его «Преторминов» никогда не имела желанного вкуса. Вода из Старины Первого была единственной в своем роде. Какой-то изъян, короткое замыкание или даже особенность монтажа, о которой Даннар не рассказывал, делали ее неповторимой. Оррин боялся лезть в сложную механику, чтобы не разрушить чудо.

И вот все пропало.

Но сирена выполнила свое предназначение — враг не достал ее, из-за того что она была высоко над землей. В свое время именно Даннар предложил разместить сирену на шпиле — Оррин предпочел бы закрепить ее в другом месте, дабы не нарушить тонкую работу влагоуловителя. И хозяин Надела принял необходимые меры предосторожности, запитав сирену отдельно от влагоуловителя. Это решение покойного друга сегодня спасло их всех. Неспособные вскарабкаться наверх или опрокинуть башню, дикари не смогли испортить сигнализацию.

Их уберег Даннар. И теперь сирена отомстит и за него, и за его дом. Поселенцы стекались в оазис на лендспидерах, рососпинниках, эопи и мотоспидерах. Все возвращались из Мос-Эспа, держа путь в Надел, — сирена и сигнал только подстегнули их.

Оррин обернулся, встречая новоприбывших: поселенцы собирались у гаражей и магазина. Лендспидер, разбитый первым, был не на совести тускенов, но машины, все в темных подпалинах от бластерных лучей, ясно говорили, что здесь развернулись боевые действия. В торговом зале Джейб и Вика уже снимали оружие с поваленных стеллажей и раздавали добровольцам.

На улице размахивал руками Маллен, направляя поселенцев на позиции для обороны оазиса. Аборигены отступили, но в любую минуту могли напасть снова. Особенно такие отчаянные, как Красный Глаз. При воспоминании о хваленом воителе Оррин покачал головой. Никакой он не демон, пылающий местью, — просто кряжистый тускен-коротышка. Да, предводитель не боялся сирены, но зато не обучил этому своих сородичей. Может быть, теперь Надел будет в безопасности.

Оррин поглядел на Бена, сидевшего на земле подле раненого родианца. Доктор Мелл, возвратившийся с гонок со своим отпрыском, потянул фермера за рукав.

— Бомер-то живой, — прошептал мон-каламари.

— Да ну!

— Сам не могу понять как. Говоришь, за ним ухаживал этот парень?

— Да, как только тускены драпанули… Он… Да нет, я не видел, что именно он делал. Но наверняка перевязал ему рану. — Оррин вздохнул с облегчением — пожалуй, в первый раз за последний час. — У родианцев не иначе кожа дубленая.

Доктор снова бросил изумленный взгляд на больного.

— Все равно надо сейчас же отвезти его в Бестин, — заявил он.

Оррин кивнул: