Наутро жизнь Ривы полностью переменилась. Начиная с того, что ее секретарь теперь согласовывал распорядок дня не с ней, а с Реем, заканчивая тем, что наемник заказывал ей еду, питье, и что самое неприятное — был всегда рядом. Друзья подначивали. «Ты завела себе тень». «Какой некрасивый любовник. Где ты его откопала?» «Он тебя и в постели охраняет?». И все такое прочее. Рива отмахивалась, не пытаясь разубеждать. Все равно бесполезно. А Рей невозмутимо, с каменным выражением на лице, всегда находился поблизости.

Она не знала, где, в каком номере будет ночевать в следующий раз. Рей снимал сразу несколько номеров в гостиницах и тасовал их, как колоду карт. Она не знала, когда ей удастся в следующий раз встретиться со стилистом или модельером — Рей постоянно менял расписание.

Как стихийное бедствие, он перевернул ее устроенный мир. Рива только беспомощно наблюдала за ускользающей упорядоченной жизнью. Ее комната, внутри и снаружи была утыкана камерами и датчиками. Входя в новый гостиничный номер, Рей открывал «ящик Пандоры» (как называла коробочку Рива), и из него вылетало в разные стороны сотни микроскопических, не видных глазу механических зондов. Они разлетались по строго заданной траектории, крепились по периметру на стены, потолки, окна, телефонные автоматы и визоры. Камеры глядели на улицу, в коридор, на крыши противоположных домов. Прозрачные, с едва заметными радужными переливами, прямоугольные экраны тянулись вдоль наружных стен. Датчики были везде… и на ее теле тоже. Каждое утро она начинала с того, что цепляла их на одежду, кожу, волосы. Тепловые, инфракрасные, электромагнитные, импульсные… Они автоматически сканировали все вокруг, передавая информацию на управляющий пульт. А программа, установленная Реем, сама фильтровала и определяла потенциальные угрозы и опасности.

Рива никогда не видела у телохранителя оружия или что-то похожее на него. Вся его техника, электроника и программное обеспечение были ориентированы на сбор информации.

— Скоро они будут анализировать мое дерьмо в туалете, — прошипела сквозь зубы Рива подруге, когда та, наконец, прорвалась к ней в номер.

Пока Рей не проверил Дану вдоль и поперек своими сканерами, он не пускал ее в комнату, даже несмотря на то, что Рива изо всех сил вопила из номера: «Это моя подруга!»

Дана привезла на концерт туристическую группу. Выходило, что билет на концерт плюс перелет на Мирабель, стоил дешевле, чем билет в Централ Космик Холл на Гриз.

На бесконечные жалобы Ривы Дана ответила одним: «Профессионал. Хоть раз Ноа сделал что-то нормальное». Как она это увидела? Рива терялась в догадках. Сама она видела только худую жилистую фигуру в мешковатом комбинезоне и мерзкий авторитарный характер телохранителя.

Следующий концерт на Мирабель должен был состояться в городе Ариста, второй столице планеты. После него, Рива летела на Гостью, а еще через пару недель неделю на Вековую. Концертное расписание было расписано по часам.

Рива уговаривала Дану позволить ей дать несколько выступлений в рамках ее обычной благотворительности, спев для детей сирот каждой из планеты второго круга. Но Дана была отрицательно настроена.

— Это же полезно для моего имиджа, — девушки разместились в номере Ривы, после того, как Рей обследовал все уголки и дал добро на мартини.

Сам ушел в соседнюю комнату со своим оборудованием и компьютерами.

— Для имиджа полезно один, может, два концерта, а не по одному на каждой планете, — произнесла Дана. — Ты свалишься от усталости. Помимо запланированных еще и благотворительные давать.

— Даночка, ты же знаешь, дети так хорошо реагируют на песни, я записала несколько колыбельных из детских репертуаров. А Макс сочинил прелестную рождественскую сказку. Не буду же я им «Мечту» петь, — хихикнула Рива.

Максом звали молодого человека, взятого помощником на место Нины. Оказалось, что он еще пишет чудесные стихи.

— Ладно, я попытаюсь всунуть хотя бы один дополнительный концерт на планете, но не обещаю, — буркнула подруга. — Это не только от меня зависит.

— Конечно-конечно, — улыбнулась Рива. — Я знаю, ты сможешь.

— А ты… — Дана с неудовольствием окинула Риву взглядом, — могла бы, наконец, сделать что-то со своей внешностью. Сколько раз я тебе говорила.

— Дана, — тяжело вздохнула Рива, — давай не будем ссориться, а?

Но Дану понесло. Она до сих пор считала Риву своей младшей сестренкой, которую необходимо опекать и наставлять на путь истинный. И если раньше ее советы были в большинстве своем дружескими и шутливыми, то сейчас они переросли в категорические приказы.

Мода в столице менялась постоянно. В отличие от Ривы, Дана старалась ей соответствовать. Она одна из первых удалила волосы на голове, и теперь могла менять облик каждые пять минут. Кружева, шляпки, короны, тиары, нагромождения цветов, животных, геометрические абстракции… Объемные разноцветные голограммы и яркие модные парики, сделанные из тонких металлических нитей. Золота, серебра, палладия, меди. Настолько тонких, что по толщине не отличались от настоящих волос. Соорудить из них можно было что угодно, и сейчас на голове у Даны красовался авангардистский шедевр, собранный из переплетенных нитей с вкраплениями полудрагоценных камней. Выглядело и жутко, и красиво, но Рива сразу же отказалась от подобного девайса.

— Ты олицетворяешь собой мечту каждого мужчины и женщины. Ты создала себе имидж, — Дана запнулась, — или Ноа создал… богатой успешной аристократки. И пусть это не совсем так, позволь людям верить в мечту.

— Причем здесь моя внешность? — Рива нахмурилась, ей не нравился, как развивается разговор.

— Потому что ты обязана быть самой модной и светской. Твоя прическа, наряды, макияж, аксессуары, украшения… Все подвергается пристальному вниманию. В провинции особенно. Зрители смотрят на столичную знаменитость и что видят? — Дана многозначительно уставилась на Риву.