Семья отца прокляла Сашу, когда ее уволили из полиции за алкоголизм. Это было ровно семь лет тому назад. Никто не предложил ей помощь, все только осуждали. Ее врагом номер один была тетка Адрианна, сестра Сашиного отца, главврач Гданьской городской больницы. Она могла помочь племяннице с местом в специализированном диспансере, но предпочла отправить ее к своей подруге в Хаддерсфилд. В клане Залусских с пониманием относились к беспомощным сорокалетним мальчикам, к старым девам, которые никак не могли перерезать пуповину и с каждой мелочью бегали к мамочке, к подросткам-наркоманам и даже к лесбиянке, связавшейся с бывшей монахиней. Но алкоголичка, которая громко попросила помощи, была хуже всех, вместе взятых.

Адрианна не призналась, что они родственницы, когда Саша впервые проходила программу очищения детокс в Гданьске. Тетка навестила ее ночью, под видом дежурного врача, причем только затем, чтобы объявить ей, что она опозорила фамилию Залусских, и потребовать, чтобы никогда больше не приближалась ни к ней, ни к ее детям. Саша тогда тоже в долгу не осталась. Синдром резкой абстиненции сделал свое дело, ее переполняло бешенство. Она обозвала тетку лицемеркой, хотя сегодня сожалела об этом, как и о многих других своих поступках. В состоянии опьянения она частенько совершала экстремальные поступки. Адрианна до сих пор не простила племяннице публичного унижения. Она же настроила всю семью против Саши, и в течение всех этих лет все общались только с Лаурой и Каролем. Сашу абсолютно игнорировали. Им было на руку, что она осталась в Англии на лечении, а потом закончила университет и начала докторат. Никто никогда не сказал ей в лицо все, что о ней думает, но игнорирование было намного больнее. Ты не можешь защищаться. Не существуешь. Только раз, когда Каролина была у Лауры на каникулах, малышке сказали, что дедушке было бы стыдно за маму и, к счастью, он не дожил до ее падения. Саша глубоко переживала. Каждый алкоголик знает, что делает больно близким, и страдает от чувства вины. Поэтому некоторые вместо того, чтобы прекратить пить, начинают пить еще сильней. Но, после стольких лет трезвости, Саша решила закопать топор войны. Она изменилась, все изменилось. Но видимо, только для нее.

– Вы останетесь в Польше насовсем? – Лаура пыталась сменить тему.

Каролина посмотрела на Сашу с надеждой. Та уже много раз обещала, что они где-нибудь бросят якорь, хотя сама лучше всего чувствовала себя, непрерывно перемещаясь. Как дочь дипломата, она постоянно меняла школы. Каролина была другой, мечтала о стабильности. Саша искренне надеялась, что они где-нибудь найдут свой дом. Когда-нибудь, но, видимо, еще не сейчас.

– Посмотрим, – ответила уклончиво. – Во сколько вы ходите на мессу?

Мать и брат удивленно посмотрели друг на друга. Лаура взглянула на часы.

– Она уже заканчивается. Пока мы доедем до Матемблева, все будут уже расходиться. Разве что можно устроить прогулку к статуе Мадонны, носящей во чреве.

– Когда-то в храме Святого Георгия было много месс, – перебила ее Саша. – Еще только начало десятого.

Лаура отложила вилку. Дотронулась до губ накрахмаленной салфеткой.

– Ты правда хочешь пойти? Там будут все! – вставил Кароль.

– Я не собираюсь прятать голову в песок. Пусть увидят меня. Будь жив отец, они не посмели бы меня игнорировать. Костел открыт для всех. Я-то справлюсь. Интересно, как они это выдержат. Они же такие глубоко верующие, – рассмеялась она с издевкой. – Не бойтесь, я вас не опозорю. Не пью уже семь лет и не собираюсь начинать.

Лаура благодарно улыбнулась. Она была рада, что они пойдут на мессу. Кароль, пользуясь моментом, взял салатницу и стал прямо из нее есть маринованные грибы. Один из них он наколол на вилку и протянул Каролине.

– В этой вашей Англии есть такие?

Девочка скривилась.

– Я поговорю с Адрианной. – Лаура сняла с колен салфетку, потом встала и пошла к двери за пальто. Саша была удивлена. Она не ожидала от матери такой эйфории. Кажется, та надеялась на праздничную семейную фотосессию-2013. – Может быть, мы вместе поужинаем? Кузины не могут дождаться, когда увидят нашу маленькую англичанку, – добавила уже одетая Лаура.

Саша поймала себя на мысли, что у нее хорошие гены. Она не против иметь такую фигуру, когда будет в возрасте матери. Каролина выплюнула маринованный гриб на тарелку.

– Что это? – спросила она по-английски.

Саша не могла сдержаться, рассмеялась и сразу же почувствовала облегчение. Гнев моментально улетучился.

– Люди бывают плохие и хорошие, смелые и трусливые, благородные и достойные презрения, – вещал с амвона ксендз Старонь. Его проповедь в гарнизонном костеле Святого Георгия в Сопоте передавали в прямом эфире все католические теле- и радиоканалы. Верующие снимали ее с помощью телефонов и планшетов, и видеоролики тут же попадали в Сеть. Далее они распространялись при помощи так называемых цепочек веры, главным образом в социальных сетях.

Ксендз Старонь не был обычным клириком. Он регулярно посещал тюрьмы, проводил исследования в области эффективности ресоциализации. Стал одним из первых польских экзорцистов. Несколько лет провел с миссией в Колумбии, где возвращал к вере контрабандистов и убийц. Он чуть не умер от редкого типа желтухи, потому что отдал одному из заключенных литр своей крови. Санэпидстанции в этих районах не было и не будет.

По возвращении он повел себя независимо, и очень многие отдали бы полцарства, чтобы узнать, почему он мог себе это позволить.

Началось все невинно – с интернетного миссионерства. Он упорно убеждал руководство Католической церкви не пренебрегать Всемирной сетью и тем более не осуждать ее, называя орудием Сатаны, а, наоборот, умело применять для пользы церкви.

– Нам не нужны религиозные войны, нам нужны искреннее общение и лояльное отношение к человеческим слабостям, – провозглашал Старонь. – Нынешняя молодежь, новое поколение верующих собирается в Интернете. Именно туда нужно идти с миссией.

У него были свои профили на «мордокниге», «Одноклассниках» и главных сайтах знакомств. Это были, по его мнению, идеальные пропагандистские нструменты для укрепления веры. Ксендз старался чаще размещать посты, которые заставляли бы людей задуматься. Реакция была очень живой. Святой отец Старонь верил в то, что все люди добры. И даже те, кто где-то свернул на кривую дорожку, в глубине души очень хотят все изменить и жить согласно десяти заповедям.