– Или провалюсь в пропасть, – добавил без улыбки водила.

Мартин удивленно обернулся. Несмотря на то что шофер стоял на достаточно большом от них расстоянии, он слышал каждое сказанное ими слово. Они понимающе переглянулись.

– Лучше быстро сгореть, чем медленно тлеть, согласен?

Мартин взглянул на свою майку с портретом Кобейна и запахнул рубаху. Этот хлыщ насмехался над ним, но Мартин не отважился ответить, решив, что обязательно сделает это в следующий раз, когда они будут один на один.

– Это его тачка. – Слон указал на Вальдемара. – Если бы отец тебя любил, то купил бы тебе такую. Но зато у тебя есть дядя Слон, и поэтому Вальдемар даст тебе покататься. Через неделю, когда будет готова. Хоть твой старичок и страшный зануда, но надо отдать должное, он лучше всех в этом городе выпрямляет железяки. Надо еще все оформить как следует, чтоб бумажки не cмердели.

Мартин не успел запротестовать, как Слон уже приказал Вальдемару отдать ключи и техпаспорт.

– В пятницу поедешь со своей девчонкой на прогулку по Гданьску. Насчет прав я дам знать кому следует. Только помни, не выезжай за пределы города, понял?

Если бы взглядом можно было убить, то Мартин сию секунду погиб бы под обстрелом небесно-голубых глаз Вальдемара.

– Неплохой лапсердак. – Мартин указал на пиджак водилы, рассчитывая как-то подольститься, но эффект получился противоположный.

– Только попробуй поцарапать, – прошипел Вальдемар и отошел в сторону покурить.

Слон с удовольствием наблюдал за поединком молодняка.

– Выйдешь в люди, Старонь. Каков аппетит, такова и жизнь. А ты любишь поесть.

Потом он подозвал лысого качка с цепью на шее и что-то шепнул ему на ухо. Буль даже не поднял глаз, только кивнул, давая понять, что приказ ясен.

– Оставьте мелкого в покое, завтра в школу, – Славомир высунулся из ямы, – и так достаточно позабавились.

– Чего так напрягаешься, Старонь? – Инвалид рассмеялся, а потом обратился к Мартину: – Можешь идти спать, сынок. Если смурфы прицепятся, то звони не папаше, а вот этому. – Он указал пальцем на Буля. – Пан Блавицкий вытащит тебя из любого дерьма, потому что он мой человек, а в тебе течет кровь Поплавских. Только помни, у тебя есть один день, потом рай закончится. И когда ты заскучаешь по нему, то сам сразу же разыщешь дядю Слона.

– Во что вы его втягиваете? – Отец Мартина вырос за спиной инвалида.

– Иди, сынок, – очень спокойно повторил дядюшка. – «Спокойной ночи, малыши» давно закончились.

Выходя, Мартин слышал громкую ругань отца с дядей, но решил не обращать внимания, подумав, что это самый счастливый день в его жизни. Он был слишком молод, чтобы понять, что несколько минут назад подписал договор с дьяволом. Большое счастье всегда обходится дорого. Только неприятности ничего не стоят.

Ему приснился африканский слон, лежащий на диком пляже, недалеко от его дома. Его пожирали черви, чайки кружили над останками. Курортники не обращали на него внимания. Они раскладывали рядом с ним шезлонги, устанавливали зонтики. Продавец мороженого поставил на него свой короб с товаром. Он не замечал, что внутрь короба тут же стали пробираться личинки мух, потому что его окружила группа детей с монетами в руках. Коробейник продал почти все мороженое и двинулся дальше. Только тогда Мартин заметил худощавую шатенку из душевой. Она стояла по пояс в воде и погружалась все глубже. Через мгновение вода была уже на уровне ее шеи. Мартин бросился к ней. Волны были слишком высокими. Он кричал, но она не слышала. И наконец исчезла под водой. Слона на пляже тоже не было. Мороженщик зазывал покупателей, а на песке жарились пляжники.

Он проснулся в холодном поту. Встал, быстро оделся, поняв, что проспал, как всегда. Кровать брата была идеально застелена. Форма Мартина висела на вешалке у зеркала, чистая рубашка была тщательно выглажена. Видимо, мать ночью принесла снизу его вещи. Только пуговицы не было. Мартин знал, что Войтек отмажет его в школе. О сне он быстро забыл. Он думал только о том, что совсем скоро настанет очень важный для него день. Он впечатлит Монику оранжевой торпедой. В кармане у него было пятьсот долларов. Он сдаст их в обменном пункте и возвратит долг Вальдемару. Каждый торчок знал, что у того самый лучший товар в городе. Мог не знать разве что его шеф, ничего не подозревающий о том, каким образом подрабатывает его личный водитель. Это показалось Мартину очень забавным.

Перед выходом Мартин покрасил деревяшку. Он выбрал черный цвет. Серебристый показался слишком уж вызывающим. Деревяшке нужно было высохнуть. Теперь ее было не отличить от пистолета известного агента. Мартин очень хотел поскорее показать игрушку Пшемеку. Но он все-таки вернулся и спрятал недосохший пистолет в печку за кроватью брата. Если бы отец нашел «оружие», то точно подумал бы, что Мартин тайком присоединился к группировке Слона. А копаться в вещах примерного братишки никому не придет в голову.

Моника Мазуркевич складывала учебники в школьную сумку по размеру, от самого маленького до самого большого. Рядом пенал, второй завтрак, всякие девчачьи мелочи. Географ закончил делать записи в журнале и взглянул на девочку из-под очков. Когда она нагнулась, короткая юбка поднялась слишком высоко. Учитель отвернулся.

– До свидания, – сказала она и направилась к выходу.

Кроме нее, в классе никого не было. Моника почти всегда выходила последней. Он наблюдал за ней во время контрольных. Она всегда долго думала, прежде чем что-то написать. Грызла карандаш, покусывала губы, убирала падающие на лицо волосы. Он хорошо изучил ее почерк, сразу узнавал округлые буквы, витые «а» и закрученные в спираль «д». Она казалась не по возрасту зрелой. Интриговала его. Он сам не понимал почему. Никогда не спешила, не рвалась отвечать. Сидела за последней партой, глядя в окно. Сначала ему казалось, что она не слушает, но, когда он вызывал ее, всегда знала, о чем идет речь. Отвечала флегматично, правильно, хотя и не была особенно способной. Некоторые учителя ошибочно причисляли ее к тупицам, но географ знал, что до нее попросту трудно достучаться. Она жила как будто за стеклом, в своем мире, но дурой не была, в отличие от своих многочисленных сестер и братьев. Особенно братьев.