Шаман стоял и озирался по сторонам. Он стоял посреди черной пустыни с ослепительно-белым небом. То и дело по небу проносилось непонятное существо, пугая не только своим видом, но и оглушительным свистом.

Без каких-либо звуков, громов и молний позади шамана возникло черное облако, скрывающее настоящий облик существа. И только два огненно-красных провала глаз, в котором словно была заключена ненависть ко всему живому, с насмешкой рассматривали дрожащее от страха тело шамана.

Почуяв неладное, шаман развернулся, после чего рухнул на колени и распростерся ниц.

– Владыка духов! Доволен ли ты жертвами, которые мы отправляли в иной мир во славу твою? Смилостивишься ли ты до жалких смертных мудростью своею? – шаман трусом отнюдь не был, вот только не бояться существа, находившегося перед ним, он просто не мог. Страх буквально сковывал его до самых кончиков ногтей, ибо волос у него не было от природы.

– Твои жертвы приняты, шаман! – при звуке голоса существа, скрывавшегося в темном облаке, шаман в ужасе замер. – Передай вождям, что как только сойдет снег с земель людей, как только боги сыграют весеннюю свадьбу – они смогут напасть на границу эльфийского леса! Лес больше не сможет защищать детей своих, потеряв свои способности! А теперь иди и передай мои слова!

Вокруг шамана завертелся черный вихрь, выбрасывая прочь его из мира духов.

Как только тело верховного шамана рухнуло на землю, к нему тут же подскочил старший ученик-помощник. Осторожно приподняв голову старого шамана, он стал вливать в рот восстанавливающее зелье. По шатру тут же прокатился отвратительный запах. Несмотря на все свои чудодейственные свойства – отвар был крайне мерзок на вкус и запах.

Шаман открыл черные, как ночь, глаза, глядящие на мир глазами духов, посмотрел на лицо склонившегося над ним ученика.

– Гмархаз… позови вождей, у меня радостная весть! – После чего верховный шаман зашелся в приступе дикого кашля.

Общение с духами буквально выпивало из шаманов последние силы, и после общения они были настолько беззащитны, что часто становились жертвами собственных учеников, возомнивших о себе, что они смогут исправно нести слова духов. Гмархаз был тем орком, который понимал, что учитель еще далеко не все передал, и передаст остальное только перед своей смертью, и поэтому старался тщательно беречь хрупкое наследство.