Н а т а ш а. А что, меня специально ждать будут?

К о р о л е в. Полетите на служебном самолете. Успеете? (Быстро уходит.)

Н а т а ш а. И меня пустят в самолет?

К о р о л е в (кричит). Позвоните через три дня по двадцатому в девять ноль-ноль!

Н а т а ш а. А кого спросить-то? (Кричит вслед уходящему Королеву.) Как ваша фамилия? Ничего не слышу… Кого по двадцатому? Да у нас вроде и номера такого на заводе нет.

Появляется А м а н г а л о в.

А м а н г а л о в. Чего кричишь?

Н а т а ш а (в сторону уходящего Королева). Кто это?

А м а н г а л о в. Человек. (Уходит.)

Вбегает С о к о л о в.

С о к о л о в. Вот черт! Уже ушли. (Замечает Наташу.) Послушай!

Н а т а ш а. Нет, вы послушайте! Вы знаете этого человека?

С о к о л о в. Седой-то? Амангалов.

Н а т а ш а. Да нет же! Того, что в серой шляпе. Вот такой. (Изображает грузного человека.)

С о к о л о в. Многого хочешь.

Н а т а ш а. И почему это вы со мной сразу на «ты», мальчик?

С о к о л о в. Э! Да ты, пичуга, веселая.

Н а т а ш а. Это еще что за обращение?

С о к о л о в. Хочешь к нам в бригаду?

Н а т а ш а. Сейчас. Только вот шнурки от ботинок поглажу.

С о к о л о в (смеется). Я подожду.

Н а т а ш а. Я о том, с которым вы в цехе говорили. Ну, пожалуйста!

С о к о л о в. Да академик Королев. Надо бы знать.

Н а т а ш а. Академик… Да ну вас! Ой! Вот дура-то! Что я ему наговорила!

Откуда-то с улицы доносится гудок промчавшейся машины «скорой помощи». Второй, третий.

С о к о л о в. Что это?

Н а т а ш а. «Скорая». Бежим!

Соколов и Наташа убегают. Выбегают П р о ш и н а и Я р к и н. Из глубины цеха выбегают Г р о м о в, К а л ю ж н ы й и Ж у р н а л и с т.

Г р о м о в (на ходу, обращаясь ко всем). Прошина, если меня будут спрашивать, я в восьмом. (Убегает.)

Я р к и н. Послушай, Маня, туда ведь ушел наш Амир.

П р о ш и н а. Да что ты, Петр! (С тревогой в голосе.) Давно?

Я р к и н. Я побегу. (Убегает вслед за всеми.)

Прошина бежит к телефону, набирает номер.

П р о ш и н а (в трубку). «Скорая»! «Скорая»! Что там случилось, Катя? Да ты что, не узнала? Это я, Маша. (После паузы.) Взрыв? Да подожди ты, ради бога! Туда наш Амангалов ушел.

Появляется П р е с н я к о в а. Слушает.

Вот несчастье! Да что ты говоришь! Как фамилия? Пресняков? Нет, такого не знаю.

П р е с н я к о в а. Что, что? (Вырывает трубку у Прошиной.) Алло, алло! Уже повесили. (Прошиной.) Что вам сказали, что там случилось с Пресняковым?

П р о ш и н а (растерянно). Вы его знаете?

Преснякова не слушает, бежит к двери. Навстречу ей А м а н г а л о в, К а л ю ж н ы й и Н а т а ш а.

К а л ю ж н ы й. Лариса Васильевна!

П р е с н я к о в а. Нет, я должна пойти туда.

А м а н г а л о в. Нельзя туда, нельзя. Там медицина… врачи…

П р е с н я к о в а. Это ужасно!

Входит П р е с н я к о в. Он в обгорелом халате, лицо в темных пятнах.

(Бросается к нему.) А Борис? (Видит Наташу, кидается к ней.) Ты была там! Ты видела его?! На-та-ша! (Рыдает.) Бо-о-рис…

П р е с н я к о в. Все произошло так быстро. Я ничего не успел сделать.

Преснякова словно окаменела.

Лариса! (Нервно.) Не успел. Ты слышишь меня?

П р е с н я к о в а (решительно). Проводите меня к нему.

Входят К о р о л е в в обгорелом халате, без шляпы, Г а г а р и н в гимнастерке без пояса, на лице следы сажи. Все смотрят на них.

К о р о л е в (окидывает всех взглядом, глухо). Я виноват… Как я мог разрешить… (Резко, Преснякову.) Я просил вас, Георгий Викторович, не начинать без меня… О чем я?..