Шрифт:
— Создатель, до чего ж вы худой! — раздалось над ухом, и Бриан дернулся, расплескивая воду и прикрываясь руками. — В чем дух держится!
— Я уже говорил, — процедил он, — иначе не взлечу…
— Вот врать не надо, сударь, — ядовито ответила Эдна. Она стояла сзади, а крутить головой, чтобы увидеть ее лицо, Бриану не хотелось. — А то я не видала, какими воины бывают! Худые, жилистые, но сразу видно — силища непомерная. А вы просто худой, ребра на просвет и хребет выпирает… Или, — она вдруг сбавила тон, — заболели, может? И правда, будто жар у вас…
— Это не жар, — мрачно сказал Бриан, резким движением сбросив ее ладонь со своего плеча. — Я всегда такой. Я не человек, забыла?
— А, вот почему вы не мерзнете, — хмыкнула она. — Всегда в одной рубахе нараспашку, аж смотреть зябко…
— Тебе холодно, что ли? — недоуменно оглянулся он.
— А я, по-вашему, для красоты шаль наматываю? Тут и холодно, и сквозняки везде, а мне что-то не хочется от простуды помереть! Принцессу вы бы сразу уморили, как пить дать! И вот что вы мне зубы заговариваете? — Эдна вдруг примолкла. — Хотя ладно. Ясно, вы от лени о готовке и не думали, а всухомятку не проживешь… ничего, я этим займусь!
— Звучит, как угроза, — невольно усмехнулся Бриан и ахнул от неожиданности, когда на голову ему опрокинули бадейку воды. — С ума сошла?!
— Терпите, сударь. Я принцессе прислуживала, с вашими лохмами уж как-нибудь совладаю, — произнесла Эдна. — Без мыла, конечно, паршиво, ну да как-нибудь… Странно, что вы вшей еще не развели! Не дергайтесь!
— Ну до чего же ты настырная… — простонал он и сдался. Это было даже приятно: девушка терпеливо разбирала спутанные пряди его волос, и невольно вспоминалось детство, то, как они с братом играли в этой самой ванне в морской бой с игрушечными корабликами, а мать только посмеивалась, а потом… Потом он осознал, что затылком едва ли не упирается в пышный бюст Эдны, и чуть не ушел под воду. — Что?
— Я спрашиваю, вам волосы обрезать можно? — повторила девушка. — Мало ли, у кого какие поверья…
— Можно, а зачем?
— Затем, что такой колтун я не расчешу, его только выдрать или выстричь. Вы не беспокойтесь, там незаметно будет…
— Режь, — равнодушно ответил Бриан, — отрастет. А красоваться мне не перед кем.
У самого затылка вжикнули ножницы — раз, другой. К слову, ими ведь и убить можно при желании, вот так воткнуть в горло или в глаз, тем более когда жертва расслаблена и, по сути, беспомощна — поди выскочи рывком из воды!
— Эй, Руки! — услышал он командный голос Эдны. — Ну-ка, займитесь хозяином! Я бы сама, да он стеснительный, прямо как девица незамужняя!
«Никогда. Никогда в жизни я не стану никого похищать, — дал себе зарок Бриан, вздрогнув, когда Руки принялись за его многострадальную спину с жесткой мочалкой. — Ни принцесс, ни тем более… таких вот… домоправительниц!»
Ему удалось даже встать, не поморщившись, дать Рукам вытереть себя и одеться.
— Благодарю, — сказал он девушке, — ты права, это было кстати.
— Еще бы, — вздохнула она, снимая промокший передник — Вы, сударь, идите прилягте, по лицу видно — устали очень. Я пойду погляжу, что вы там притащили, а ужин вам попозже принесу, там еще не все готово…
Велев Рукам прибраться в ванной, Эдна живо сменила забрызганное платье на чистое (сундуки были поистине неисчерпаемы, и хоть кое-какие вещи непонятно было, как и носить, там все равно хватило бы приличной одежды на десяток девиц) и спустилась в кухню.
В большом тюке, что приволок дракон, чего только не было! Да все, вздохнула девушка, бестолковое! Ну хорошо, сыры, хлеб… зачем хлеб, лучше бы муки принес! Соль, кое-какие овощи, несколько недурных окороков, но, разумеется, ни яиц, ни молока. Да и как бы он их донес?
«Хоть курятник заводи и козу, корову-то тут не прокормишь», — сердито подумала Эдна, сунула руку на самое дно внушительного тюка и нащупала что-то твердое.
В маленьком мешочке оказались пять луковиц и две головки чеснока. И еще какие-то семена.
Эдна вздохнула и невольно утерла глаза рукавом. Да, хозяин замка был драконом, только каким-то очень уж непохожим на тех, сказочных. То есть в драконьем обличье Бриан был и красивым, и сильным, а вот человек из него вышел так себе. Каким-то он казался странным, будто все время чего-то боялся, постоянно прислушивался к чему-то внутри себя. На Эдну он злился не всерьез, это точно, просто не знал, как с ней обращаться. С принцессой-то все понятно, да и, наверно, в их драконьем этикете это оговорено, а как со служанкой быть, с ходу и не сообразишь! Особенно если служанка не прячется по углам, а наводит порядок в замке… ну сам виноват, что не запер, а дал волю! Пусть теперь терпит…
Интересно, правду ли он рассказал о семье, думала Эдна, живо собирая на поднос приготовленную снедь (ее матушка, если бы увидела такого заморенного мужчину, просто всплеснула бы руками, привязала того к стулу и кормила насильно)? О матери с сестрой и братьях? Она, конечно, еще не весь замок обошла, но покамест нигде не нашлось ни игрушек, ни детских вещей… Может, это все хранится в той самой западной четверти, куда в самом деле оказалось невозможно пройти? Никаких портретов, как в королевском дворце, к примеру, тут не было, голые стены, вот и все. Правда, надо отдать должное прежним хозяевам, стены, когда их отдраили от пыли и копоти факелов, оказались поразительно красивыми: Эдна прежде и не представляла, как красив бывает отполированный камень! Розовые с темными прожилками плиты плавно сменялись лиловыми, переливчатыми, будто шелковыми (их так и тянуло погладить), те, в свою очередь, — синими с белыми просверками, а потом наступала череда темно-зеленых, светло-зеленых, молочно-белых, коричневых с золотыми искрами, узорчатых… По коридорам можно было бродить часами, не уставая разглядывать такую красоту!