По крайней мере, когда я дома.

Её стол установлен в гостиной, и примерно в половине случаев, я приношу ей еду, чтобы ей не пришлось прерывать работу. Стены забиты книжными полками, наполненными книгами об истории, мифологии и других материалах об Оракулах, которые она постоянно вытаскивает, чтобы использовать в качестве закладок. Когда мне было двенадцать лет, я спросила, что она будет делать, если бы мама вошла и действительно взглянула на её книги, но Сиерра пожала плечами и сказала: «Я скажу ей, что это для исследований.»

Затем я спросила, что она будет делать, если я приеду и буду брать почитать книги. Она сказала, что начнет запирать дверь.

Через два дня, после того, как она поймала меня с Оракулами Рима, она начала делать именно это.

Она знает больше, чем может сказать мне. Она говорит, что слишком много знаний могут открыть то, что мы можем посчитать слишком заманчивым, и что она верит только себе из-за многолетнего сопротивления, поэтому она исследует. Я даже не знаю, что это значит. Думаю, у нас может возникнуть соблазн изменить будущее, но она говорит, как будто есть что-то ещё.

И я отчаянно хочу знать, что это такое.

Я не думаю, что это справедливо. Я не могу полагаться на какие-либо другие источники. Это в лучшем случае — легенды. Но библиотека Сиерры — это настоящая находка. Древние книги и манускрипты, которых нет нигде во всем мире. Я постоянно пыталась взглянуть на них, но Сиерра не глупая — она всё замечает. Вот почему она отлучается из дома по большей части, когда я в школе.

И если я дома, то, когда она уходит, дверь всегда заперта.

Я стараюсь не возмущаться. В конце концов, она посвятила этому всю свою жизнь. Она научила меня всему, что знает о борьбе с предсказаниями, и она всегда терпелива. Я на самом деле никогда не видела, чтобы она теряла самообладание.

Но все эти книги… Сиерра говорит, что позволит мне читать больше, когда я стану членом Сестёр Дельфи. Как она.

Сиерра — автор нескольких статей о греческой мифологии и невидимом мире. Это то, чем она занимается, чтобы оплачивать счета. И хотя её книги, вероятно, действительно великие — я едва могу понять несколько абзацев, которые я прочла, но она всегда выигрывает награды — это просто камуфляж для её настоящей работы: историк Сестёр Дельфи.

Сёстры — древняя организация Оракулов, которая в основном контролирует всех Оракулов в мире. Нас двадцать или около этого. Сиерра немного мне о них рассказывала. Что мне кажется странным, так это то, что нас так мало. Разве мы не должны делиться информацией? Но Сиерра говорит, что, когда мне исполнится восемнадцать, и придёт время присоединиться к ним, я буду готова узнать больше.

Всегда одни обещания. Но не сейчас. Это сводит меня с ума.

Я тихо стучу в дверь Сиерры. Она должна быть дома; её дверь не заперта, а открыта на дюйм или два.

— Заходи.

Рабочее пространство Сиерры светлое и гостеприимное. Шторы раздвинуты, чтобы пропустить солнечный свет, и на каждой стороне стола стоят две высокие лампы, тоже включенные. Столешница уставлена стопками бумаг и книг, и еще там стоят около шести кофейных кружек, но нет пыли и, конечно, темноты.

Темнота — наш враг.

Сиерра даже не поднимает глаз, хотя я стою рядом с ней уже довольно давно.

— Шарлотта, — наконец говорит она, улыбаясь и убирая волосы с лица. У неё русые и блестящие волосы, как у меня и у мамы. По крайней мере, сейчас.

Я помню, когда она была рыжеватой блондинкой, она завивала кончики волос, и они танцевали вокруг её лица. Теперь она красит их. Я не знаю, почему она решила перекраситься в русый цвет, вместо этой великолепной рыжины. Но когда я спросила её об этом несколько лет назад, она выглядела такой грустной, и поэтому я больше никогда не спрашивала.

Тогда она всегда выглядела красивой и наряженной. Теперь нет. Никакого макияжа, никаких причудливых причёсок. Только конский хвост, коса за спиной, иногда пучок. Я уделяю своей внешности больше времени, чем Сиерра, и это о чём-то говорит.

Она смотрит на меня, подняв брови, ждёт, пока я заговорю, и я сомневаюсь. Рассказать или молчать? Я честно не знаю, что буду делать. Я бы хотела совета, но я снова почувствую себя ребёнком, призная, что не смогла предотвратить видение. Несмотря на то, что Сиерра и я близки, она всё ещё моя наставница, и она ожидает от меня многого.

— Когда у тебя в последний раз было видение? — наконец выпалила я.

Это привлекло её внимание. Она приподнимает очки для чтения на лоб и отталкивает офисный стул.

— Когда я последний раз я боролась с видением, или когда видение победило? — тихо спрашивает она.

— И то, и другое, — говорю я после секундного молчания.

Она почти пренебрежительно машет пальцами в воздухе.

— Я боролась этим утром. Это было не сложно. Ничего серьезного, — она снимает очки и прикладывает конец дужки ко рту, зубы щелкают о пластик. — Последний раз, когда видение одолело меня, было десять лет назад, — шепчет она, словно признаваясь в преступлении.