— Согласен, — кивнул Дима. — Идем.

Стало обидно. Столько прождали — и никакого толка. Но зато никто не пострадал! И хоть обратный путь на автобусе казался пыткой, я немного воспрянула духом. С такими защитниками не пропаду. А преступников рано или поздно отыщем.

Дома я тут же пошла спать. Дима, уже не спрашивая, остался ночевать. Проснулась посреди ночи — и услышала, что у мальчишек до сих пор работает телевизор. Тихонько вышла из комнаты, подкралась к двери, собираясь и напугать своим неожиданным появлением, и отругать, но услышала разговор — и замерла, прислушиваясь.

— Да Кианэл, в общем-то, неплохой парень, — говорил мой брат. — Но Вааст что-то темнил. Слишком много амбиций. Не у Киана, у его папаши. И мы расторгли помолвку. Кто же знал, что Киан успел влюбиться в Рианию?

Влюбиться? В меня? Быть такого не может! Мерзавец Кианэл решил воспользоваться моей беззащитностью!

— Неужели война разгорелась только из-за Рии? — Димка слушал слова Фирела, как сказку. Очень интересную, но совершенно неправдоподобную сказку.

— Почему? Нет. Война разгорелась из-за копей, которые находятся на границе Санарии и Вааста. И ради любви, конечно. Иначе Вааст уничтожил бы и меня, и мою армию. А так произошел поединок, и никто не пострадал. Кроме меня. Поэтому и говорю — у Киана есть понятие чести. Но, увы, он совсем не для моей сестренки. Риания взбалмошная. Она любит приключения, романтику, признания при луне. А Киан для этого слишком рассудительный. Понимаешь?

Может, Дима что-то и понимал. Зато я сама — ни капельки. Это что выходит? Фирел и папа решили, что моим сердцем можно играть? А если бы я полюбила Киана? Он ведь мне нравился когда-то. Похоже, обо мне никто не думал.

— Но ты проиграл, — заметил Дима. — И Риа досталась Кианэлу.

— Он бы не причинил ей вреда. Да и союз с Ваастом… Уверен, папа все выкрутил в нашу пользу. Политика — сложная штука, приятель. Меня помолвили с невестой, когда той было всего два года, а мне — пятнадцать. Итого, она еще в куклы играет. Только года через три в пору войдет. Я её всего раз видел.

— Жестоко.

— Зато мы частично спокойны за западные границы Санарии. Твой мир куда проще, Дима. И сложнее одновременно. Ладно, хватит о нас с сестрой. Расскажи лучше, какие в вашем мире есть развлечения? Не балы ведь, правда?

Я вполуха слушала, как Дима рассказывает Фирелу про какие-то клубы, выставки, спектакли, сеансы кино. Внутри расползалась пустота. Нет, я, конечно, знала, что мою судьбу решает политика. Но была уверена, что отец и брат любят меня. Что они делают всё для моего счастья. А оказалось, все с самого начала упиралось в рудник. Не в фавориток Киана. Не в мое к нему равнодушие. А в клочок земли с ценными минералами.

Слезы душили, солеными капельками струились по щекам. Я тихонько вернулась в спальню. Вот и конец сказке. Этот мир проще? Нет, он честнее. Уверена, и здесь есть такие судьбы, как моя. Но вон тому же Димке плевать на драгоценный рудник. А соседские дети любят Аню не потому, что она принцесса.

Утром глаза саднили от слёз. Я поспешила в ванную, чтобы парни не увидели опухшего лица. Пробыла там около получаса, использовала всё, что могла, из Аниной косметики. И только потом вышла к завтраку.

— Доброе утро, — Дима чуть не поперхнулся при моем виде.

— Доброе, — пробормотал он, а Фирел улыбнулся и отодвинул стул, предлагая присесть.

Завтрак готовил Дима. Омлет с зеленью и сыром. Вкусно, но после ночных переживаний — пресно. Я дожевывала последний кусочек омлета, когда у Димы зазвонил мобильный.

— Алло, — скрылся он в коридоре. — Да, да. Хорошо, еду.

Дима поспешно вернулся в кухню.

— Ребята, брат Рябинина взломал доступ! — затараторил он. — Поеду, заберу наш ноут. Взглянем, что удалось выяснить. Скоро буду.

Димка накинул куртку, быстро обулся и выбежал из квартиры, даже толком не расчесавшись. Мы с Фирелом остались вдвоем. Есть сразу же расхотелось, и я не взглянула на тосты с джемом. Зато брат заметил перемену в настроении.

— Что случилось, Риания? — спросил он. — Ты сама не своя.

— Что случилось? — я подняла голову. — Да, по сути, ничего. Значит, будь ты в Санарии, тоже отдал бы меня Киану?

— Что за глупый вопрос? — нахмурился Фирел.

— Не глупый! Я вам что, разменная монета? Сначала папа согласился на этот брак. Но я думала, это потому, что ты погиб, и мы зависим от Вааста. А что оказалось? Всё продумано. И до меня никому нет дела. Ни тебе, ни отцу. Как в этом разобраться?

— Риа, сестренка, — Фирел отставил чашку и взял меня за руку, — ты уже не ребенок, должна понимать, что не всегда всё получается так, как нам хочется. Мы должны думать прежде всего о благе Санарии, и уже потом — о собственном.

— Раз так, я не хочу возвращаться! Не хочу, слышишь? Останусь здесь. Скажете, что я умерла. Лучше прозябать на Земле, чем мучиться во дворце в Ваасте или Санарии.

— Твое право, — брат не стал перечить. — Но подумай об отце. Он не молодеет. Оставишь его на произвол судьбы?