Не так я представляла себе этот день! Ох, не так! Хотелось, как у всех — белого платья, каравая, шампанского. А будет? Что будет? Ну погоди, Кианэл! Я припомню тебе растоптанные девичьи надежды!

Стоило подумать об этом, как дверь отворилась, пропуская какую-то бабенку в синем платье в пол. Бабенка шествовала так, словно она тут принцесса, а не я. Но мы тоже не лыком шиты! Я сделала лицо тяпкой и задрала подбородок повыше. Кикимору перекорежило — ей с трудом удалось удержать серьезную мину.

— Доброе утро, ваше высочество. Я — Велиссия Крауне, целительница, и должна засвидетельствовать для супруга вашу невинность.

— Мою что? — не сразу совладала с голосом.

— Невинность, — как ни в чем не бывало, повторила Велиссия. — Вам придется раздеться.

— Допустим, — склонила голову. — А невинность моего супруга вы гарантируете?

Велиссия захлопала ресницами. Похоже, ей подобный вопрос и в голову не мог прийти.

— Но… — промямлила она.

— Не можете? — поправила подол платья. — Так ступайте отсюда по добру, по здорову, пока я вас не проверила. На пригодность к целительству.

Велиссия взвизгнула и выбежала из спальни. Первая маленькая победа. Дай бог, не последняя. Даже настроение повысилось. Где наша не пропадала? Покорила же я большой город. Покорю и дворец. Будут знать, как честных девушек обижать.

Дверь снова открылась, впуская десяток девчонок моего возраста. Судя по одежде

— служанок, потому что платья у них были более скромные, а волосы скрывали чепцы. Прежде, чем успела оказать сопротивление, в комнату внесли нечто, от одного вида которого зарябило в глазах. Да, это было платье. Но какое! Его украшали камни — мечта ювелира. Алмазы, изумруды, рубины размером с голубиное яйцо. Золотое и серебряное шитье, красная материя — то ли атлас, то ли что-то похожее. Мне затошнило от буйства красок. А когда поняла, что в этом придется идти под венец, еще дурнее стало.

— Да я в нем шагу не сделаю! — вырвалось против воли.

— Придется. — за платьем следовала строгая дама в темно-синем костюме. — Это — ритуальный наряд невесты королевских кровей. В нем еще ваша прапрапрабабушка вышла замуж за вашего прапрапрадедушку.

— И я за ней донашивать должна? — уставилась на даму.

Та изогнула бровь. Прошло секунд тридцать, прежде чем ей стала ясна суть вопроса.

— Донашивать? — переспросила она. — Это честь!

— Раз честь — носите его сами, — не осталась в долгу. — Требую что-нибудь попроще. Ведите меня в гардероб.

— Но ваше высочество…

— Прикажу казнить! — вошла я в роль.

Девушки бросились впереди меня. Следом поспешила усиленная охрана. Мы миновали коридорчик и очутились в комнате такой же огромной, как спальня. Столько платьев я даже в бутиках не видела! В глазах снова заплясали радужные точки. Но я мужественно двинулась вдоль вешалок.

— Цвет имеет значение? — спросила у ближайшей служанки.

— Всегда красный, — ответила та.

Не люблю красный! Но ради «любимого супруга» согласна потерпеть. Дошла до сектора, пестрящего всеми оттенками от алого до рубинового, и выбрала наименее тяжеловесное. Очень миленькое платье с минимум отделки и каменьев.

— Ваше высочество… — главная дама схватилась за голову.

— Это, — приказала я.

Процессия двинулась обратно — платье, за платьем — я, за мною — служанки и охрана. В комнате меня быстро одели, волосы заплели и украсили жемчужной диадемой — несколько локонов, не захваченных в прическу, словно по небрежности, щекотали шею.

А вот когда я увидела многослойную фату и обилие местной косметики, меня посетила идея…

— Закрепите фату. Накрашусь сама, — скомандовала усталым служанкам. Они уже ничему не удивлялись. Просто оставили меня наедине с зеркалом и косметикой. Косметологом я была знатным! В смысле, красилась два раза в год — на свой день рождения и в новогоднюю ночь. А тут еще и выбор средств ограничивал. Поэтому сначала нанесла на физиономию толстый слой белил. На белилах румянами нарисовала румяные щечки. Подкрасила губки, чтобы стали в два раза больше. Глаза намазала черным угольком — чтобы стали выразительнее. Глянула в зеркало — и ужаснулась! Инфаркт Кианэлу обеспечен. Накрыла всю эту красоту непроницаемой фатой. Раз есть фата — значит, будет момент, когда жених её поднимет. А там — я! Жених в трансе, гости в шоке, а я была такова. Или хотя бы наслажусь моментом.

Закончила вовремя, потому что мгновение спустя за мной пришли. Целая орда придворных с папашей во главе. Он скорбно протянул мне руку, окинув платье удивленным взглядом. Я опустила свою ладошку в его и прошествовала прочь из девичьей спаленки.

Мы спустились по длиннющей лестнице — весь сор подолом смела! В лицо наконец- то пахнуло свежим воздухом. Мы очутились во дворе. У дверей ждала золоченая карета, украшенная белыми и алыми розами. Батюшка помог усесться мне, сел сам, и карета двинулась к воротам. Сейчас я увижу этот мир!

Разочарование. Сплошное разочарование. Серые улочки, вымощенные такими же серыми камнями. Невысокие здания. Толпы ротозеев, которые норовили попасть в карету монеткой. Не так я себе представляла магический край! Карета ползла по улочкам часа полтора прежде, чем впереди замаячил храм. Вот храм был хорош! Похож на наши готические соборы. Витражи, остроконечные ажурные башни, скульптуры. Я заворожено наблюдала, как этот исполин вырастал, возвышался все ближе. Мечта!

Сердце стучало где-то в горле. Решалась судьба Риании. И моя тоже. Внутри храма тоже были люди, но все, как один — разодетые и украшенные ожерельями, кольцами, брошами, как подушечка в ювелирном магазине. А у возвышения с чашей в центре стоял он. Мой будущий супруг Кианэл. Если бы мы встретились в моем мире, я бы влюбилась. А оказавшись в каком-то богом забытом месте — готова была возненавидеть.