Слава родной коммунистической партии, что в этом времени подобные разговоры считаются буржуазным пережитком и мещанством, а то неизвестно, как бы Андрей выпутывался из данной темы. А так отделался лeгким порицанием и наказанием в виде пения песен.

Песни Ирина любила. Некоторые заставляла повторять, некоторые заучила наизусть и с превеликим удовольствием пела сама, некоторые не понимала, но петь не запрещала. Каждая новая песня спетая мужем была событием, а в последнюю неделю просто праздником. А чем ещe заниматься в подземелье, даже столь комфортабельном.

Бункер Витя готовил на гораздо большее количество народу. Вполне возможно, изначально подразумевался запасной командный пункт, но потом его превратили в этакий ковчег, в котором можно переждать немалый промежуток времени. И весьма комфортно в понятиях этого времени. И спальни, и санузел, и душ, и столовая. Кабинет для Андрея с Сашкой с приготовленной документацией по третьей ЭВМ. Та же самая гитара и то знак заботы. Особо порадовал радиоприeмник с выведенной наружу антенной. Брал большинство европейских столиц, жаль только переводить тот же Мадрид или Рим было некому.

Андрей вновь запел на этот раз вполголоса, Ирина прислушалась к словам, пытаясь выстроить в голове реальность чужой войны, на которой можно было вот так запросто лететь в один конец с единственной целью - погибнуть, прихватив с собой побольше врагов.

«Парашют оставлен дома

На траве аэродрома,

Даже, если захочу не свернуть.

Облака перевернулись,

И на лбу все жилы вздулись,

И сдавило перегрузками грудь.

От снарядов в небе тесно.

И я пикирую отвесно.

Исключительно красиво иду.

Три секунды жить осталось

И неважно что так мало,

Зацветут ещe мои деревья в саду.»

Глаза у Ирины расширились, она подалась вперeд. В это время люди отзывчивее на чужую боль. И на чужой подвиг, даже если его совершает враг.

«Не добраться им до порта,

Вот и всe - касаюсь борта.

И в расширенных зрачках отражeн

Весь мой долгий путь до цели,

Той, которая в прицеле.

Мне взрываться за других есть резон.

Есть резон своим полeтом

Вынуть душу из кого-то,

И в кого-то свою душу вложить.

Есть резон дойти до цели,

Той, которая в прицеле.

Да потому что остальным надо жить.»

Песня закончилась, Андрей прижал струны рукой и услышал совершенно удивительный вопрос.

– Это ты про себя пел?

Андрей замер - такой взгляд на ситуацию ему в голову не приходил. Ирина ждала ответа, а сказать ему было нечего. Не чувствовал он себя смертником, главной задачей которого было утащить за собой побольше врагов.

Выручил Сашка. Зевая так, что была опасность вывихнуть челюсть, он зашeл в кабинет, уселся верхом на свой стул и пояснил.

– Камикадзе - японские лeтчики-смертники.

Теперь Андрею пришлось удивляться. Песню эту он ещe не пел, слово не упоминал, да и появиться камикадзе вроде бы время не приспело. Японцы, кажется, пришли к этой идее году к сорок четвeртому. Выходит, что и на востоке мир поменялся быстрее, чем думалось.

– Вчера ночью в новостях рассказывали, что японцы атаковали английский авианосец таранами самолeтов.
– Подтвердил его выводы Сашка.
– Там слово и упоминали.

Сашка слушал радио половину ночи, пытаясь найти в эфире ответы на главный вопрос - что именно происходит и когда наружу? Главного ответа всe не было, но периодически попадались вот такие подарки, показывающие, что мир поменялся, поменялся неотвратимо. И вернуть его назад в прежнее состояние не получится, даже если убить их с Сашкой. Придeтся половину страны отправить в небытие, ибо люди ощутившие себя победителями вернуть ход событий в прежнее русло не позволят. Как бы не хотелось это сделать мировому правительству, а Андрей больше не сомневался в его существовании. Просто в это время у данной организации нет того всепроникающего влияния, которое пришлось познать бедной России в конце двадцатого века. Следовательно, нужно ломать ему хребет именно сейчас, пока оно, это правительство, не поставило под контроль большую часть государств мира.

Или уже поставило? И они просто опоздали? Верить не хочется, но вспыхнувший мятеж, второй за полгода, заставляет очень сильно сомневаться.

Сашка протянул руку и включил радиоприeмник. Собственно говоря, ради него они и собирались в этом кабинете, который должен был быть центром управления командного пункта, а стал рабочим местом для их небольшой компании. Всего три человека, не считая охрану, являющуюся одновременно и обслуживающим персоналом. Куда Витя дел остальных, оставалось только догадываться. Родители Сашки и Ирины, Алeнка, Сашкина невеста Маша, композитор Петров, главный инженер по конструированию вычислительной техники Чистяков. Все они истины не знали, конечно, но догадывались о многом. Да и как не возникнуть догадкам, когда каждый день видишь столько странностей, что поневоле вопросы появятся. Они и появлялись, просто на большинство этих вопросов можно было не отвечать сославшись на секретность и государственную тайну. По некоторым удавалось просто отшутиться. А самые сложные и трудные из них не возникали по той причине, что у близких к Андрею и Сашке людей хватало ума эти вопросы не задавать.