– Фрэнк, я хочу попросить тебя об одном одолжении, причем все надо сделать очень быстро.

Эверли отодвинул книгу в кожаном переплете и поднялся со стула.

– Да, сэр?

– Я думаю, что некий Роберт Глиасон женился на некой Фрэнсис Челейн. Я не знаю, когда произошло бракосочетание, но, возможно, несколько недель назад. Они попытались не афишировать это событие. Тебе придется просмотреть разрешения на вступление в брак. Пожалуйста, позвони в отдел, занимающийся выдачей разрешений, и попроси кого-нибудь из служащих задержаться. Они закрываются через несколько минут.

– Да, шеф, - кивнул Эверли.
– Где мне вас потом искать?

– Запиши все, что выяснишь, на лист бумаги, положи в конверт, заклей его и надпиши: "Строго конфиденциально", а потом оставь под пресс-папье у меня на столе.

– Будет сделано, шеф, - сказал Эверли и направился к телефону.

Мейсон вернулся к себе в кабинет, заложил большие пальцы рук в проймы жилета и снова начал медленно расхаживать из угла в угол.

4

Фрэн Челейн прекрасно водила машину. Она очень уверенно сидела за рулем большого паккарда.

В огромном кожаном кресле в конторе адвоката она казалась маленькой, хрупкой и беззащитной. Теперь ни о какой беззащитности не могло быть и речи. Сразу же становилось видна внутренняя сила. В движениях девушки проглядывало что-то кошачье. О ее характере можно было судить так же по манере вождения автомобиля: на высокой скорости проскальзывала в открывающееся между машинами пространство, резко тормозила на красный свет и мгновенно срывалась с места на зеленый. На ее лице сохранялось недовольное, мрачное выражение. Сидя справа от нее, адвокат внимательно изучал профиль девушки.

Фрэн Челейн взлетела на холм, спустилась и вырулила на петляющий подъезд к дому, открывшемуся меж зарослей кустарника. Она кивнула вперед:

– Это здесь.

Мейсон рассматривал огромное здание, светившееся огнями.

– Какая гармоничная постройка, - заметил он.

– Да, - резким тоном ответила Фрэн Челейн.

– Много слуг?
– поинтересовался Мейсон.

– Достаточно: садовник, экономка, дворецкий, шофер и секретарь.

– Вы считаете секретаря слугой?
– удивился Мейсон.

– Да, - отрезала она.

– Очевидно, вы его недолюбливаете.

Она не обратила внимания на его слова, резко повернула руль. Завизжали шины.

– Кстати, если вы чем-то рассержены, то совсем не обязательно вымещать злость на автомобиле, пока в нем нахожусь я, - заметил Мейсон. Мне может не удастся нужный жест перед присяжными в суде, если одна моя рука вдруг окажется в гипсе.

– Подумаешь, - заявила она, вписываясь в следующий поворот на еще большой скорости.
– Вы можете и обеих ног лишиться.

Мейсон протянул руку и повернул ключ зажигания.

– Хватит, - сказал он.

Она резко нажала на тормоз, и повернулась к нему со сверкающими гневом глазами.

– Не смейте прикасаться к машине, когда я за рулем!
– заорала Фрэн Челейн.
– Вы слышите меня? Не смейте!

– Не пытайтесь рисоваться передо мной, - спокойно ответил Мейсон, рискуя и своей, и моей жизнью. В этом нет необходимости.

– Я не пытаюсь рисоваться перед вами, - взорвалась она.
– Мне плевать на то, что вы обо мне думаете. Я не хочу опаздывать. Если мы задержимся хоть на пять минут, то вообще зря приедем. Он просто нас не примет.

– От меня будет гораздо больше пользы, если я доберусь в целости и сохранности, - заметил Мейсон.

Машина стояла на дорожке. Девушка убрала руки с руля и повернулась к Мейсону.

– Я управляю этой машиной!
– закричала она.
– И я не хочу, чтобы вы мне мешали!
– Внезапно она улыбнулась.
– Простите, - импульсивно воскликнула она.
– Я не права, я веду себя, как испорченный ребенок. Я просто очень спешу.

– Все в порядке, - примирительно сказал адвокат.
– Но ведь у вас вспыльчивый характер, согласитесь.

– Конечно. Я думала, вы об этом знаете.

– Не знал, пока Кринстон не сообщил мне.

– Он вам это сказал?

– Да.

– Ему не следовало говорить подобное.

– А моя секретарша решила, что у вас мрачный вид, - продолжал Мейсон.
– Вначале я подумал, что она права, но потом понял, что нет. Вы не мрачны, вы просто в панике - вот и все. Вы выглядите мрачной, потому что напуганы.

Она снова резко повернулась. В ее глазах просквозило удивление. Так ничего и не произнеся, она перевела взгляд на дорогу и завела машину. Никто из них не сказал ни слова, пока автомобиль не остановился у крыльца.