Разбираться было сложно, мозг буквально скрежетал и жаловался на недостаточный уровень интеллекта, все эти определения типа: “стероидные сапонины в качестве сапогенинов содержат обычно производные спиростана или фуростана” вводили в ступор и клонили в сон, кофе уже не помогал.

Роман помнил о нераспределенных характеристиках за последние пару лет, но импульсивно бросить их в Интеллект не решался, назад откатиться ведь не получится.

Чем больше он вчитывался, чем глубже термины врезались в память, тем отчетливее у него было чувство дежавю. Все это уже где-то было, он встречал похожие вещества с примерно таким же влиянием на организм и в такой же странной комбинации, которая в нормальной фармакологии не используется. А где он их мог встретить? Не так уж и многочисленны его контакты с наукой, а если прибавить сюда связь этих веществ с наркотиками, то очевидно что-то подобное он мог видеть в наработках химиков из банды.

Это меняло дело. Перед тем, как его закрыли, он как раз взял важные документы из лаборатории: отчеты, результаты исследований, формулы, он тогда мало понимал в чем там суть. Передать их в отдел сразу не получилось, хранить дома – смертельная опасность, поэтому пакет он спрятал в надежном месте.

Когда его сажали, думал он уже немного о другом, да и не понимал, кому из коллег можно довериться, ведь в банде были разговоры о своих людях в органах. В итоге эти бумаги так больше никто и не видел. И если его нычка надежна и пережила все эти годы – то они и сейчас там. А в них может быть единственный ключ к спасению Машки.

В жизни не бывает такого драматизма, что есть лишь один путь к цели. Вполне вероятно, Машка очнется после очередной капельницы антидота или ее подруги вспомнят, что именно она принимала, или хотя бы где взяла, а там уже можно будет прищучить барыгу и узнать правду. Но все эти события мало зависели от Романа, а он не мог сидеть сложа руки, и так за последние годы насиделся… даже на воле.

Часы показывали без четверти восемь утра. Он встал, сунул распечатку в карман, надел кожаную куртку, взял деньги и телефон – собрался.

Первым делом он зашел к соседу этажом ниже – нормальный мужик, раньше был местным участковым, а теперь работает в охране. У них были лаконичные соседские отношения, основанные на мужской солидарности и прошлом в органах.

Позвонил в дверь. Два долгих звонка и один короткий. Это не было шифровкой, но Пластинин сам придумывал себе тайные знаки, то ли из ностальгии, то ли по привычке.

– Че трезвонишь? – открыл дверь невысокий, полноватый мужчина.

– Дай ключи.

Мужчина посмотрел на Романа, прямо в глаза, выждал паузу и спросил:

– Когда отдашь?

– День, может быть два.

Еще один долгий взгляд… и сосед протянул Пластинину брелок с ключами.

– Спасибо! – Роман пожал руку.

Вблизи панельной пятиэтажки, где снимал квартиру Роман, располагались гаражи-ракушки. Один из них Пластинин и открыл только что полученным ключом. Внутри, прямо посередине, гордо стоял мотоцикл Ява. Хоть и старый, с заржавевшим глушителем, но все еще на ходу. У него был такой в студенчестве, тоже черный, они гоняли с Гошей Марченко по Московскому району без прав, катали девчонок, пока однажды друг не влетел на нем в иномарку. Хозяин машины грозился вызвать гайцов, а такой инцидент в личном деле поставил бы крест на будущей карьере Гоши в органах. Роман уладил вопрос – отдал, скрепя сердце, любимую Яву в счет возмещения ущерба. И сейчас Гоша майор.

Роман сел на мотоцикл, накинул на глаза солнцезащитные очки, завел – рычит. Постучал по бензобаку – почти пустой, значит надо заехать на заправку. Газанув и выстрелив себя из гаража, он лихо затормозил. Закрыл ворота и поехал в соседний район. Следующим пунктом назначения был сменщик Колян.

Долгий и два коротких звонка в дверь. Минута ожидания, повторить звонки. Только теперь два коротких и один длинный. За старой, обшитой войлоком и кожзаменителем дверью послышались шаги.

– Кто?

– Я.

– Кто я?

– Я.

– Ромыч, ты что ли?

– Я.

Дверь отворилась, на пороге в трусах-боксерах стоял Колян, молодой блондинистый парень двадцати четырех лет. Стандартная история: школа, армия, после дембеля слонялся без дела полгода, подрабатывая то там, то тут. Но нашел в себе силы, уехал в Питер, окончил крутые курсы барменов, устроился там на работу, а потом сильно заболел отец – единственный оставшийся родной человек. Колян приехал в Волхов ухаживать за ним. Это не помогло – отца вскоре похоронили, но почему-то Колян решил больше не возвращаться в Петербург.

– Здорово, – кинул Роман, но руки не протянул. – Выйдешь за меня сегодя?

– Стоп! Стоп! Стоп! Мы с тобой знакомы три месяца, а ты сразу замуж зовешь? – рассмеялся парень.

– На работу, дебил.

– Эээ, братан, какая работа? Сегодня твоя смена, а у меня планы, баба днем в гости приедет, помнишь я рассказывал, Вика… ну продавщица которая?

– Колян, выйдешь сегодня вместо меня. Это не вопрос.

– А ты что, опять что ли забухал? – парень присмотрелся к Роману, демонстративно вдохнул воздух, – вроде не пахнет синькой.