– - Когда вы видeли Загряцкаго въ послeднiй разъ?

– - Мы въ iюнe съ нимъ вмeстe уeхали изъ Петербурга въ Ялту.

– - Такъ, такъ,-- произнесъ Кременецкiй, точно находя это сообщенiе совершенно естественнымъ. Онъ постучалъ о бюваръ головой Наполеона, составлявшей ручку ножа.-- Разрeшите прямо васъ спросить: считаете ли вы Загряцкаго виновникомъ смерти вашего мужа?

– - Этого я не знаю. Но я считаю его низкимъ, на все способнымъ человeкомъ,-- съ энергiей въ голосe сказала госпожа Фишеръ.

– - На чемъ же основано такое ваше мнeнiе?

– - На знакомствe съ Вячеславомъ Фадeевичемъ. {201}

– - Вячеславъ Фадeевичъ это Загряцкiй? Такъ... Но есть ли у васъ какiя-либо свeдeнiя или хотя бы предположенiя, которыми еще не располагаетъ слeдствiе?

– - Объ этомъ я сегодня уже все сказала...

– - Кому?

– - Слeдователю, господину Яценко.

– - Ахъ, такъ вы уже были у слeдователя? Тогда, пожалуйста, изложите мнe содержанiе вашей бесeды съ нимъ. О чемъ онъ васъ разспрашивалъ?

– - О моихъ отношенiяхъ съ Вячеславомъ Фадeевичемъ. Я сказала ему, что онъ ошибается, какъ ошибались еще раньше многiе другiе... Тяжело, Семенъ Сидоровичъ, говорить обо всемъ этомъ...-- Она приложила къ глазамъ платокъ.-- Я совершенно измучена.

– - Ради Бога, успокойтесь, Елена Федоровна. Если вамъ слишкомъ тяжело, мы можемъ отложить нашъ разговоръ...

– - Нeтъ, ничего... Слeдователь ошибается... Загряцкiй ухаживалъ за мною, какъ ухаживали многiе... Я себя не обeляю и не оправдываю, Семенъ Сидоровичъ. Но этотъ мосье Яценко ошибается. Вячеславъ Фадeевичъ провожалъ меня въ Ялту съ согласiя моего мужа, даже по его просьбe.

– - Такъ, такъ, я понимаю... Когда же вы съ нимъ разстались?

– - Мы поссорились съ нимъ... Я потомъ все вамъ разскажу... Я поймала его на томъ, что онъ читалъ мои письма. Разумeется, я вспылила, и мы разстались. Онъ вернулся въ Петроградъ еще въ iюлe.

– - И съ тeхъ поръ вы его не видали?

– - Нeтъ. {202}

– - Значить, съ тeхъ поръ у васъ съ нимъ были дурныя отношенiя?

– - Да, дурныя... Никакихъ отношенiй. Я больше не хотeла его знать.

Кременецкiй смотрeлъ на нее удивленно.

– - Въ такомъ случаe позвольте...-- началъ онъ и остановился, не зная, какъ поставить вопросъ. Неудобно было спросить: "Въ такомъ случаe зачeмъ же ему было убивать вашего мужа?" Семенъ Исидоровичъ зналъ и по газетамъ и по ходившимъ разсказамъ, что цeлью убiйства считается желанiе Загряцкаго завладeть богатствомъ, которое должно было достаться его любовницe. Онъ положилъ ножъ на бюваръ и откинулся на спинку кресла.

– - Еще разъ извините мою настойчивость. Елена Федоровна, но я не вполнe понимаю... Думаете ли вы, что у Загряцкаго были основанiя желать смерти вашего мужа?

– - Вы мнe задаете тe же вопросы, что слeдователь,-- съ нeкоторымъ неудовольствiемъ въ тонe сказала госпожа Фишеръ.-- Основанiя? Можетъ быть, и были. Даже навeрное были.

– - Какiя же именно?

– - Этого я, конечно, не знаю.

Семенъ Исидоровичъ только вздохнулъ: онъ привыкъ къ безтолковости клiентокъ.

XXX.

– - ...Состоянiе вашего мужа теперь перешло къ вамъ?

– - Я надe... Я предполагаю,-- тотчасъ поправилась Елена Федоровна.-- У моего мужа есть дочь отъ перваго брака, но она не можетъ наслeдовать... {203}

– - Почему?

– - Дочь моего мужа крайняя соцiалистка и живетъ заграницей. Революцiонерка,-- значительнымъ тономъ пояснила госпожа Фишеръ.

– - Она лишена правъ состоянiя?

– - Не знаю, лишена ли... Но она неблагонадежная, эмигрантка и, значитъ, ничего не получитъ.

– - Ну, это еще ничего не значитъ,-- сказалъ, слегка улыбнувшись, Кременецкiй. Послeднiе отвeты госпожи Фишеръ чуть-чуть измeнили его тонъ.

– - Мой мужъ отъ нея совершенно отказался въ послeднее время. Она живетъ въ Парижe, участвуетъ въ какихъ-то кружкахъ и занимается, кажется, химiей у одного русскаго, у профессора Брауна.

– - Вотъ какъ, у Александра Михайловича? Онъ теперь здeсь. Мы съ нимъ прiятели... Вeдь завeщанiя вашъ мужъ, кажется, не оставилъ?

– - Слeдователь мнe сказалъ, что не оставилъ, но этого не можетъ быть. Мужъ всегда говорилъ, что все останется мнe. Навeрное гдe-нибудь есть завeщанiе, надо только поискать хорошенько. Я такъ и сказала слeдователю. Но онъ такой тяжелый человeкъ, этотъ мосье Яценко. Если-бъ вы знали, какъ онъ меня измучилъ своими вопросами.

Она говорила о слeдствiи, какъ о дeлe, имeвшемъ цeлью ее потревожить и разстроить.