– - Ахъ да, кстати,-- сказалъ вдругъ Артамоновъ.-- Или, вeрнeе, некстати... Вы знаете новость? Федосьевъ на дняхъ увольняется въ отставку.

– - Неужели? Объ этомъ, впрочемъ, говорятъ давно. Говорили, я помню, еще до убiйства Распутина.

– - Но теперь, повидимому, рeшено окончательно, я въ министерствe слышалъ... Извините, что перебилъ васъ. Итакъ дальше, я васъ слушаю.

– - Остальное ясно. Они остались вдвоемъ и, въ ожиданiи женщинъ, рeшили выпить вина. Загряцкiй незамeтно всыпалъ ядъ. Смерть послeдовала почти мгновенно... Затeмъ Загряцкiй вышелъ изъ дому и удалился. Въ одиннадцатомъ часу Петрова уже спала, и выйти незамeтно было очень легко.

– - Это, однако, опять слабое мeсто. Загряцкiй вошелъ въ домъ -- никто его не видeлъ. Вышелъ изъ дома -- тоже никто не видeлъ. Точно безтeлесное существо. Конечно, все это вполнe возможно, но наглядности нeтъ,-- вы меня понимаете? На Загряцкаго прямо ничто не указываетъ. Вeдь могли же бывать на квартирe и другiе люди.

– - Однако, швейцариха видeла только его, и самъ онъ не могъ назвать никого изъ другихъ людей, якобы на той квартирe бывавшихъ. Это очень неправдоподобно: веселящiеся люди такого сорта обычно знаютъ другъ друга. По своей иницiативe никто изъ бывавшихъ тамъ ко мнe не зашелъ. {254}

– - Радости отъ огласки такихъ похожденiй мало... А правда, Николай Петровичъ, пошлите за чаемъ, я, пожалуй, выпью стаканчикъ.

– - Конечно, выпейте.

Яценко всталъ и, кликнувъ сторожа, отдалъ распоряженiе.

– - Скорeе всего,-- сказалъ онъ, вернувшись и садясь снова за столъ,-скорeе всего, никто другой на этой квартирe не бывалъ. Загряцкiй былъ и главнымъ собутыльникомъ Фишера, и поставщикомъ живого товара... Милые нравы!
– - съ отвращенiемъ произнесъ Николай Петровичъ.

– - Это какъ во Францiи въ восемнадцатомъ вeкe,-- fournisseur de menus plaisirs... Что-жъ, эти господа Фишеры и есть теперь настоящiе короли... Такъ, значитъ, Загряцкiй прибылъ туда въ десятомъ часу, проскользнулъ незамeтно въ домъ и вошелъ въ квартиру, открывъ дверь ключемъ. Такъ?

– - Да. Вамъ извeстны показанiя статскаго совeтника Васильева и его лакея Барсукова. Они, какъ вы помните, живутъ въ квартирe No. 3, расположенной по другую сторону площадки. Оба свидeтельствуютъ, что звонка въ тотъ вечеръ въ квартирe No. 4 они не слышали. Были дома, не спали и звонка не слышали. Между тeмъ, произведенный мною опытъ подтвердилъ, что звонокъ въ квартирe No. 4 рeзкiй и сильный: его нельзя не услышать изъ небольшой квартиры Васильева... А вотъ открыть дверь при помощи ключа и затeмъ запереть ее можно почти безъ шума. Очевидно, убiйца имeлъ ключъ отъ квартиры.

– - Виноватъ, почему же непремeнно ключъ? Быть можетъ, у нихъ былъ установленъ стукъ, что-ли, по которому кто первый пришелъ, тотъ и открывалъ дверь. {255}

– - Все можетъ быть,-- сказалъ Яценко,-- но я не вижу, для чего Фишеру могъ понадобиться какой-то условный стукъ? Онъ отъ Васильева не прятался. Двери открываютъ либо по звонку, либо ключемъ... Кромe того, стукъ, вeроятно, тоже услышалъ бы если не Васильевъ, то его слуга, комната котораго расположена почти у самой площадки... Нeтъ, я думаю, можно безошибочно сказать, что убiйца открылъ дверь ключемъ. Возникаетъ такимъ образомъ вопросъ, у кого былъ ключъ отъ квартиры No. 4. Прежде было всего два ключа. Одинъ, запасной, хранился у домовладeльца и въ счетъ не идетъ. Другой ключъ былъ у Петровой. Его она и давала всeмъ, кто эту славную квартиру снималъ,-снимали ее и посуточно, и на недeлю. Фишеру этотъ порядокъ не понравился,-вeроятно, онъ не хотeлъ находиться, такъ сказать, подъ контролемъ швейцарихи. По его предложенiю, Загряцкiй заказалъ у слесаря Кузьмина еще два ключа. Изъ нихъ Фишеръ одинъ взялъ себe, а другой отдалъ Загряцкому,-вотъ какая у нихъ была тeсная дружба. Этотъ ключъ, какъ вы помните, былъ найденъ при обыскe у Загряцкаго,-- улика серьезная.

– - Если хотите, даже слишкомъ серьезная: непонятно, почему Загряцкiй не уничтожилъ послe убiйства эту улику? Надо было выкинуть куда-либо этотъ ключъ.

– - Я опять отвeчаю: Загряцкiй могъ просто объ этомъ не подумать, могъ и не успeть это сдeлать. Онъ, навeрное, никакъ не предполагалъ, что слeдствiе такъ быстро до него доберется. Кромe того Загряцкiй долженъ былъ понимать, что полицiя разыщетъ слесаря, разспроситъ швейцариху и узнаетъ, у кого были ключи отъ квартиры. Тогда, напротивъ, именно отсутствiе у него ключа явилось бы очень серьезной противъ него уликой. {256}

Владимiръ Ивановичъ засмeялся.

– - Темная вещь слeдствiе,-- сказалъ онъ, мягко кладя руку на рукавъ Николая Петровича.
– - Нашли вы у Загряцкаго ключъ -- улика. Не нашли бы ключа -- опять таки улика.

– - Ну, вы нeсколько упрощаете мою мысль, сказалъ съ легкимъ раздраженiемъ Яценко.

– - Я шучу, конечно...

Сторожъ внесъ на подносe два дымящихся стакана, сахаръ, лимонъ.

– - Вотъ и чай, съ удовольствiемъ выпью,-- сказалъ Артамоновъ.-- И у васъ все-таки холодно, мнe только послe корридора показалось, что тепло.

– - Эта улика,-- началъ снова слeдователь, когда дверь закрылась за сторожемъ,-- была бы чрезвычайно важной, если бы не одно обстоятельство: самъ Загряцкiй утверждаетъ, что заказалъ не два, а три ключа. Вы, кажется, были при первомъ допросe слесаря? Онъ сначала твердо сказалъ: заказаны ему были два ключа. Ясно сказалъ: два... Затeмъ я его допрашивалъ вторично, уже въ присутствiи Загряцкаго... Старикъ видитъ, что отъ его показанiя можетъ зависeть судьба обвиняемаго. Вы русскаго человeка знаете,-- онъ начинаетъ колебаться: какъ будто два ключа, а, можетъ, и вправду три. Записей у него никакихъ не ведется. На судe, вeроятно, слесарь сошлется на запамятованiе, и такимъ образомъ одна изъ самыхъ важныхъ уликъ пропадетъ. Ясное дeло, защита все построитъ на этомъ лишнемъ ключe: убилъ, молъ, тотъ, у кого послeднiй ключъ.