Не задумываясь, Ноа поспешил по тоннелю и вскоре оказался на пологом склоне. На холме росло множество деревьев, и впереди виднелась небольшая травянистая поляна. Небо располосовала молния, сопровождаемая яростным раскатом грома. На базу несся шторм.

Сделав несколько шагов, Ноа увидел Лауру.

Запрокинув голову, она смотрела на буйство природы. Стоило ему приблизиться, как она почувствовала его присутствие и напряглась.

— Я собирался дождаться, когда ты одумаешься и сама придешь ко мне, — порычал Ноа против ветра. — Но я не могу ждать, черт возьми. Я хочу тебя, а ты хочешь меня.

— Я не хочу хотеть тебя, — повернулась к нему Лаура. В ее словах сквозил гнев, соответствующий надвигающемуся урагану. И от этого у Ноа вскипела кровь.

— Взаимно, сладкая. Я не хочу упрямую женщину, отказывающуюся смотреть правде в глаза.

Она шагнула вперед и остановилась, соприкоснувшись с ним носками ботинок.

— А я не хочу высокомерного самовлюбленного гения. Я была счастлива в своем оцепенении, — Лаура перешла на крик. Вспыхнула молния, и прямо над ними прогрохотал гром. — Оцепенение не причиняет боли, — Лаура ударила Ноа ладонями по груди.

Он не двинулся с места. Он прекратил бороться с тем, что происходило между ними.

Схватив ее запястья, Ноа зажал их между телами. Внезапно хлынул дождь, яростно хлеща каплями кожу. Австралийские грозы редко бывали тихими. Они являли собой всю мощь природы.

Точно так же, как бушевавшие чувства Ноа к женщине перед ним.

Он притянул ее ближе, пока их лица не оказались в дюймах друг от друга.

— Прекрати все усложнять. Заканчивай думать и начни чувствовать.

Освободив одно ее запястье, Ноа запустил пальцы ей в волосы и, сорвав ленту, рассыпал длинные огненно-рыжие пряди по плечам. Он намотал их на кулак и потянул Лауру навстречу своему рту.

Дождь лил меньше минуты, но они уже промокли до нитки, и поцелуй подпитывался дикостью бури. Ноа насыщался Лаурой, пока она хваталась за его рубашку и отвечала ему с тем же первобытным гневом.

Они вели сражение, сплетаясь языками, и вскоре она уже прижималась к Ноа, водя руками по его телу.

Небо осветила очередная вспышка молнии, в свете которой он смог прекрасно рассмотреть Лауру — запрокинутую голову, облепленную мокрыми волосами, и искаженные страстью черты волевого лица. Гром взревел в знак неодобрения или поддержки — Ноа не знал.

Но он собирался получить эту женщину.

«Моя. Только моя»

Ноа потянул ее вниз, где они снова набросились друг на друга и покатились по траве. Оба промокли насквозь, но им было плевать. Ноа срывал с Лауры одежду и чувствовал, как под его пальцами трещат нитки. Ему нужно было ее раздеть. Он должен был предъявить на нее права.

Наконец Ноа сумел приспустить ее штаны, и она изогнулась, помогая ему. Он стянул их еще ниже, и Лаура от них избавилась. Теперь Ноа смог провести ладонью по ее сильной гладкой ноге. Черт возьми, эта женщина была великолепна. Добравшись до влажных трусиков, он резко дернул их и разорвал. Преисполнившись диким удовлетворением, Ноа ввел в нее палец.

Она вскрикнула так громко, что он услышал ее даже в шторм.

— Мое имя, черт тебя дери, — склонившись, Ноа прикусил ее нижнюю губу.

Лаура дернулась, и он ввел в нее уже два пальца. Она была тугой. Горячей и тесной. И он знал, что она будет потрясающе ощущаться на его члене.

Прожигая Ноа взглядом, Лаура покачивала бедрами в унисон с движениями его руки.

— Ноа. Ноа, давай уже, будь ты проклят!

Он зарычал и вытащил из нее пальцы, наслаждаясь тем, как она вскрикнула в знак протеста. Расстегнув ширинку, Ноа толкнул промокшие джинсы вниз.

И обрушился на Лауру. Она уцепилась за него, притягивая ближе. В мгновение ока он уже был на ней и протолкнулся в нее.

Лаура со вскриком запрокинула голову. Сейчас она напоминала ему маяк во тьме. Ноа прихватил зубами кожу на ее изящном горле, и она содрогнулась. Сначала он почувствовал на своей спине ее руки, а затем ногти, вонзившиеся в его ягодицу.

— Двигайся, чтоб тебя, — рванувшись вверх, Лаура поцеловала Ноа и впилась зубами в его губу.

Так сильно, что он почувствовал во рту вкус крови, который почему-то лишь подхлестнул возбуждение.

Ноа толкнулся в нее. А потом снова и снова. Даже сквозь шум дождя он слышал ее тихие вскрики. Потянувшись вниз, он приподнял бедра Лауры и увидел, как у нее широко распахнулись глаза. Он знал, что теперь с каждым движением начал тереться о клитор. Ноа пообещал себе, что позже будет ласкать маленький комок плоти, облизывать, сосать и смотреть, как Лаура кончает.

Но в данный момент ему требовалось взять ее единственным возможным способом.

— Господи, ты такая тугая, — Ноа уткнулся лицом ей в шею. — Как же хорошо, Лаура.