Как и большинство деревень Коринта, селение Магнильды сотрудничало с правителями протектората. Пока никто не мешал людям жить как прежде, им было совершено безразлично, кому они платят налоги – барону или наместнику короля. Жизнь под властью протектората оказалась намного легче, чем при покойном бароне, а о жестокости принца Арнауда знали немногие.

Один Девлин был осведомлен о реальном масштабе планов Сельварата благодаря зверскому допросу, который он учинил Арнауду. Искалеченное тело принца теперь преследовало его в кошмарах, мысли о содеянном не покидали ни на минуту. Однако, каким бы ни был источник информации, добытые сведения представляли огромную ценность. В отличие от слепых глупцов при дворе Девлин знал, что не все ладно в Сельваратской империи. Долго сдерживаемое возмущение вылилось в серию восстаний на севере, которые армия безжалостно подавила, однако недостаточно быстро, поскольку тысячи беженцев хлынули на юг. Уставшие от бесконечных политических волнений люди отказывались вернуться в свои дома, только и на южных территориях им были не рады. Несколько неурожайных лет тоже сказались на общих настроениях в стране, что создало крайне опасное положение.

Столкнувшись с угрозой гражданской войны, императрица Тания затеяла дерзкую игру. Она задумала расширить свою империю за счет плодородных земель Джорска. Там она поселит своих неприкаянных подданных, вознаградив землями и титулами верных сторонников, как только джорскианцев прогонят с насиженных мест.

Арнауд хотел обманом создать свое собственное королевство в обход императрицы. Поэтому он привел с собой только преданные ему войска и наемников, готовых на все за золото, которым щедро расплачивался. Тем не менее крушение его планов не означало, что Тания откажется от мечты расширить свое государство. Она направит подкрепление и новых поселенцев отвоевывать подаренные им земли.

Магнильда и ее народ не станут рисковать жизнью ради господ. Подобно людям во всех странах, они встанут на защиту своих домов.

– Когда начнется восстание, не будет полумер и пути назад тоже, – медленно сказал Девлин.

– Мы понимаем, – ответила Драккен.

– В самом деле? И вы готовы учить детей улыбаться врагам перед тем, как нанести им удар в спину? Использовать стариков в качестве наживки для засады, потому что нельзя рисковать жизнями ценных бойцов? Биться до смерти, без пощады и милосердия? Потому что только жестокость поможет нам победить. Мы обязаны уничтожить целую армию до последнего солдата. Мы должны вселить ужас в сердца врагов, чтобы они предпочли бежать за океан, а не сражаться.

Войска захватчиков были не слишком многочисленны, однако состояли из опытных, дисциплинированных и хорошо вооруженных воинов. У них же было немного тренированных крестьян, а большинство вояк вообще не обладали опытом. В их распоряжении только самое примитивное оружие. Поэтому придется компенсировать недостатки значительным преимуществом в количестве бойцов.

И готовностью погибнуть.

Но даже в этом случае усилий может оказаться недостаточно. Если предприятие обернется неудачей, значит, все они погибнут зря.

– Предположим, нам удастся вытеснить захватчиков. Только на этом все не закончится. Мы не сможем довершить начатое, пока на троне Джорска сидит Олафур. В случае победы я стану представлять для него еще большую угрозу, а это означает гражданскую воину, – предупредил он.

– Король предал не только тебя, – напомнил Дидрик. – Он предал всех, когда заключил союз с Сельваратом. Я готов встать под твои знамена и здесь, и в Кингсхольме, только скажи.

– Я тоже, – поддержала Олува.

– Я буду драться за свою землю и мой народ, но дальше не пойду, – покачала головой Магнильда.

– Располагай мной во всем, – подала голос Драккен. – А в Кингсхольме у тебя друзей больше, чем ты думаешь. Когда придет время, Эмбет и другие сторонники присоединятся к нам.

Поддерживая Девлина, они ничего не выигрывали, разве что перспективу быстрой смерти. Если верить Драккен, стража разделилась на два лагеря – сторонников капитана и покорных исполнителей секретных приказов короля. Если Избранный вернется, две группировки вступят в противостояние, спровоцировав усиление смуты. А результатом станет гражданская война, в которой брат пойдет на брата.

– Я пойду за тобой хоть на край света, – твердо сказал Стивен. Его лицо скривилось в невеселой улыбке. – Что бы ни случилось, из этого выйдет славная песня.

Девлин фыркнул, вспоминая предыдущие попытки менестреля обессмертить Избранного. С человеком случается кое-что и похуже.

– Если мы оба останемся в живых, я, так уж и быть, позволю тебе сочинять песни, – пообещал Девлин. – При условии, что мне не придется их слушать.

Стивен просиял и сразу же погрузился в мысли. Он, несомненно, уже начал сочинять стихи для будущих баллад, совершенно забыв о тяжести их положения. Неистребимый оптимизм Стивена просто не позволял предположить, что их усилия могут закончиться поражением.

Девлин повернулся к Миккельсону, который до последней минуты хранил молчание. В отличие от других майор оказался здесь не по собственной воле. Остальные уже приняли решение, поставив дружбу превыше долга, когда покинули Кингсхольм. Пришла и его очередь определиться, на чью сторону встать.

– Вы приказали мне защищать восточное побережье от любого врага. Этого приказа никто не отменял. Я тоже готов следовать за вами, – решил Миккельсон.

Девлин почувствовал мрачную решимость. Жребий брошен, каким бы ни был исход дела. Глупо думать, что он встанет в строй как простой солдат и возложит ответственность за надвигающуюся войну на кого-то еще. Независимо от желания Девлина, судьба выбрала для него роль лидера. Недостаточно одной готовности пожертвовать своей жизнью ради этих людей. Ему придется взвалить на свои плечи бремя войны, какой бы ни оказалась цена за нее. Девлин надеялся, что окажется достойным их доверия.