Дженни привезла меня домой, точнее, в их с Биллом дом. А сама с детьми уехала. Эмму она должна была отвезти в школу, потом ей вместе с Сэмом нужно было по делам. Я опять был предоставлен самому себе. Представляю, какого было Дженни оставлять меня одного дома. Небось, боялась, что я могу что-нибудь стащить. По ее меркам, если я сидел в тюрьме, то я вор, убийца и, вообще, виноват во всех смертных грехах.

Как только я зашёл в дом, решил воспользоваться моментом, и пока никого нет осмотреть все комнаты. За эти два дня я видел лишь гостиную, кухню и комнату, которую мне выделили. Мне было интересно посмотреть на остальные комнаты.

Первым делом я поднялся наверх и зашёл в спальню Билла и Дженни. Это была довольно просторная и светлая комната. В середине стояла огромных размеров кровать. Когда-то и у меня такая была. На комоде с противоположной стороны стояли разные рамки с фото. Я подошел ближе, чтобы лучше их разглядеть. С фото на меня смотрели счастливые Билл и Дженни. На одном фото была запечатлена их свадьба, на другом беременная Дженни и Билл, держащий руки на её животе. Затем фото с новорождённой Эммой и куча других фото семейной жизни Билла.

Внутри меня начало разгораться нехорошее чувство. Оно как змея опутывало меня, сковывая и обездвиживая. Я почувствовал комок яда, подступивший к горлу. Да, я завидовал собственному брату. Но сильнее во мне разгорелась обида. Как он мог забыть обо мне? Ни одной фотографии со мной. Я же был на свадьбе. Неужели он не мог поставить в рамку то фото со свадьбы, где мы стоим втроём? Да, мой брат за эти года постарался и вычеркнул меня из своей жизни. Хотя чего я ожидал? Ты сам виноват Том. Сам.

Не желая больше терзать себя неприятными чувствами, я поспешно вышел из комнаты и направился прямо по коридору, попутно заглядывая в каждую комнату.

Детская Эммы была выполнена в типичном девчачьем стиле. Все было в нежных сиренево-розовых тонах. Билл растит настоящую принцессу. А вот комната Сэма резко отличалась. Она была выполнена, не как я ожидал в голубом или синем цвете, а в молочно-кофейном. На полу, как у настоящего мальчика была разбросана одежда и игрушки. Моё внимание привлекла небольшая гитара, в углу комнаты. Что же, я, кажется, знаю, как расположить к себе племянника. Думаю, мы быстро найдём общий язык.

Не задерживаясь, я вышел из комнаты и зашёл в следующую. Это был рабочий кабинет Билла. На столе стояло множество фото. Я знал заранее что, а точнее, кто изображён на них. Но подойдя ближе, я был приятно удивлён. В стеклянных рамках были мы: я, Билл, вся наша группа. Самое первое наше выступление, группа на пике популярности времён альбома Zimmer 483, на презентации последнего альбома, фото нас с Биллом и множество других фото, на которых наша с ним жизнь, наша история. В груди приятно защемило. Он не забывал меня, он не вычёркивал меня. Просто теперь его жизнь была поделена на «до и после», равно, как и моя.

Почувствовав снова ком в горле, только теперь это был не яд, а сожаления, я быстро покинул комнату и спустился вниз. На сегодня хватит сентиментальности и меланхолии.

В животе заурчало, поддаваясь чувству голода, я прошёл на кухню. Готовить я толком не умел, но для того, чтобы сделать бутерброд много ума не надо. Полазив по холодильнику и сделав на скорую руку бутерброд, я заметил сломанную дверцу одного из шкафчиков. Взгляд уже автоматически оценил повреждения, а руки рефлекторно потянулись исправить поломку. Я отложил бутерброд, так и недоев его, и взяв инструменты, принялся чинить дверцу. Что мной двигало? Желание понравиться Дженни и показать, что от меня есть польза. К возвращению Дженни и детей, я уже закончил починку и удовлетворённо смотрел на свою работу.

– Том, что ты делаешь? – удивлённо спросила Дженни. Её взгляд скользил от меня к отвертке в моей руке.

– Я починил дверцу шкафчика – указывая отверткой, чтобы было яснее, произнёс я.

– Ты? Починил? – она всё ещё была удивлена. – Не знала, что ты умеешь.

– В тюрьме и не такому научишься – еле слышно пробормотал, я не хотел, чтобы дети это слышали.

– Надеюсь, там также учат быть ответственным и благодарным. А ещё, надеюсь, что там учат различать хорошее и плохое. – Дженни просто выплёскивала яд, даже не стараясь хоть как-то его замаскировать.

– Дженни, не начинай.

– Неприятно? Зато в следующий раз будешь думать. Да, кстати, ты решил, чем будешь заниматься?

– Что ты имеешь в виду?

– Ты собираешься устраиваться на работу? Или так и будешь сидеть на шее у своего брата?

Слова Дженни вывели меня из себя. Да кто она такая? Как она смеет? Я держал себя в руках поначалу ради мамы, затем ради Билла. Но сейчас, уж простите, но больше я не намерен позволять смешивать себя с грязью.

– По-моему, ты забываешь, Дженни, - сделал акцент на её имени - что из нас двоих именно ты сидишь на шее у моего брата. Ты не работаешь. Билл полностью содержит тебя. Этот дом куплен на деньги Билла. Ты и ни цента не внесла сюда. Так, как ты смеешь упрекать в чём-то меня?