Инна замешкалась и пошла мимо капитана одной из последних.

– Спасибо, было очень интересно, - сухо обронила она, впервые прямо взглянув в его яркие прищуренные глаза.

– Здесь. На причале. В десять, - негромко и отрывисто проговорил тот, не отпуская штурвала, словно шхуна всё ещё была в открытом море.

– У меня закончилась экскурсия, я уезжаю, - отрезала Инна, солгав. Она ездила по Крыму сама по себе.

– В десять, - непреклонно повторил капитан.

* * *

В десять вечера набережная была ярко освещена и всё ещё полна безмятежно фланирующих по ней туристов. Инне показалось, что их стало даже больше, чем днём. Прямо на огромной деревянной бочке вовсю наяривал какой-то армянский ансамбль - свистела зурна, мягко грохал барабан.

Каблуки скользили по сырым доскам причала, возле которого в числе других яхт и яликов, освещённых разноцветными фонарями, мерно покачивалась на волнах "Фортуна". "Весёлый Роджер" был спущен, и клетки с попугаем на палубе не оказалось. Как и матроса, и старпома. Навстречу Инне поднялся только капитан.

Сильвер.

Она опять оперлась на его крепкую руку, прыгая на палубу. Заурчал мотор, шхуна начала медленно протискиваться между судами - прочь от причала. Капитан вновь занял своё место за штурвалом.

– Куда мы?
– спросила Инна, становясь рядом с ним. И криво усмехнулась, сообразив: - Грот молодожёнов или как его там?

– Одному там причалить тяжело, - лаконично, без бахвальства отозвался Сильвер.
– Бросим якорь неподалеку. Это красивое место.

– Я видела, - так же буднично согласилась Инна.

Когда стих рокот мотора и загрохотала якорная цепь, она просто закрыла глаза. Ждала, вся невольно сжавшись, пока губы Сильвера не коснулись уголка её пересохшего рта почти невесомым поцелуем. Мягким. Невинным.

Но руки его были настойчивыми, когда он укладывал Инну на одеяло, расстеленное прямо на палубе, и бережно снимал с неё одежду.

Инна послушно приподняла бёдра, когда дело дошло до трусиков. Она хотела как-то ему помочь. Как глупо... Слёзы жгли её зажмуренные глаза и просачивались сквозь ресницы - ненужные, предательские слёзы.

– Чш-ш, мы никуда не торопимся, - прошептал он, касаясь губами её мокрых щёк. Сцеловывая эти слёзы.

Он и вправду никуда не торопился. Ласкал Инну медленными тягучими движениями, будто изучая её тело изнутри, пока на его пальцах не оказалась её влага. Инна непроизвольно замотала головой, всё ещё не открывая глаз, не размыкая мокрых ресниц, и он тихонько рассмеялся, притягивая её за бёдра, ещё шире разводя их властными руками, насаживая её на себя.

Волны одна за одной ударяли в борт "Фортуны", сильно её раскачивая, и такие же волны, тяжёлые и горячие, прокатывались по всему телу Инны, от того места, где соединялись их тела, до кончиков ногтей. Она вся дрожала, то запрокидывая голову так, что затылок стукался о палубные доски, то подаваясь навстречу пронзавшим её толчкам. Капитан придерживал её за плечи и тяжело дышал, отбросив всякую сдержанность. Сквозь его стиснутые зубы иногда прорывался стон, ладони жадно сминали грудь Инны, даже причиняя боль её затвердевшим от напряжения соскам, но эта боль была щемяще-сладкой, как и та, что длинной томной судорогой сводила ей нутро.

Наконец она вскрикнула, распахнув глаза. Звёзды стояли прямо над ними, огромные яркие южные звёзды. Она беззвучно заплакала.

Жёсткая рука Сильвера коснулась её шеи.

– Не плачь, - всё ещё тяжело дыша, пробормотал он.
– Не о чем плакать.

– Как это произошло?
– прошептала она.
– Когда?

Он сразу понял, о чём она спрашивает. Его смуглое лицо в свете звёзд казалось высеченным из камня. Из тёмного угрюмого базальта, как весь этот проклятый, благословенный берег, где он стал калекой.

Карадаг, Чёрная гора.

– Восемь лет назад, - ответил он наконец - так легко, будто она спросила о том, когда он купил эту свою "Фортуну".
– Несчастный случай. Просто несчастный случай, никто не виноват. Камнями в гроте завалило. Мне нравилось там лазить, изучать... Когда откопали, ногу было уже не спасти.

– Почему ты тогда не нашёл меня?!
– закричала Инна срывающимся от горя и злости голосом, выворачиваясь из-под его тяжёлого тела.
– Господи Боже, ну почему ты не сообщил мне?!

– Ин, мы расстались, - мягко сказал он, переворачиваясь на спину и укладываясь рядом с нею.
– Ты уехала в Питер. У тебя началась своя жизнь. А у меня - своя.

– Но я всё ещё твоя жена!
– зашипела Инна, судорожно сжимая и разжимая кулаки. Она готова была его ударить. Бить кулаками по этому невозмутимому, ненавистному, любимому лицу.
– Я бы вернулась, если бы всё узнала!

– Мне твои жертвы не нужны, - отрезал он, коротко катнув желваками на скулах, и легко поймал её за руки, когда она всё-таки кинулась на него, как разъярённая кошка.
– Ну-ну, остынь. Всё прошло.