– Здравствуйте, Роман Павлович!

– Добрый вечер, Стефания... Леонидовна, - ответил Пластинин, чуть смешавшись. Ему нравилась эта интеллигентная женщина, в одиночку, да еще и с ребенком на руках, поднявшая бизнес в таком месте.

– Маша не забегала сегодня?
– справилась она о дочери, которая часто заходила в кафе пообедать или просто перекусить, особенно летом, когда на каникулах гостила у мамы.

– Нет, сегодня не было.

– Странно, не могу до нее дозвониться, - пожала плечами женщина.

Они помолчали. Роман ощущал ее беспокойство, но не знал, чем помочь. Кроме того, он сам начал переживать. Когда он видел Машку последний раз? Вчера вечером забегала с подругой. Наверное тусят сегодня где-нибудь. Что еще делать на каникулах после первого курса? Много ли забот? Но девочка она была ответственная, серьезная, вся в родительницу, чего за нее зря беспокоиться? Но попробуй объяснить это матери...

– Ладно, как дела на смене, все в порядке?
– спросила Стефания, внимательно посмотрев на Романа.

– Как обычно, - развел он руками.

– Опять кто-то выступал?
– В ее глазах Роман прочитал и неподдельную заботу о собственном кафе, и сочувствие к нему. Будь у него Восприятие побольше, он и еще чего-нибудь бы в этом взгляде прочитал... эх!

Роман слегка сморщился, мол, да чего уж там говорить, и непроизвольно потер травмированную руку - и так болит постоянно, а тут еще и ударить ей пришлось.

– Роман Павлович...

– Роман, называйте меня просто Роман, я же не сильно вас старш...
– Роман осекся: вечно ляпнет какую-нибудь глупость, а потом выкручивайся. И как теперь можно отшутиться и разрядить обстановку?
– А то... а то знаете, у меня от такого обращения седых волос прибавляется каждый раз.

Он натянуто улыбнулся.

– Роман Павлович, - настаивала Стефания, - с одной стороны я вам очень благодарна. Вы и за баром помогаете, и на кухне, и охрана больше не нужна, но... как бы это лучше сформулировать... не бейте, пожалуйста, людей в моем кафе. Я вас очень прошу. Можно же как-то иначе... понимаю, контингент разный, но ведь всегда можно попробовать договориться.

– Так ведь я попробовал, - сглотнул Пластинин.
– Три раза...

– Пообещайте мне пожалуйста, что в следующий раз вы попробуете четыре раза, - Роман взглянул в ее внимательные глаза и начал тонуть: два зеленовато-серых озера словно искрились тысячами солнечных лучиков, источая непомерное для таких малюток тепло. Он даже почувствовал его на своем загрубевшем лице.

– Роман Павлович... обещаете?
– настойчиво, но с улыбкой повторила Стефания.

Пластинин вышел из оцепенения и кивнул.

Женщина вздохнула и потянулась к компьютеру на кассе.

Роман частенько удивлялся, как она прожила здесь всю жизнь, открыла бар... хорошо, кафе-бар, и до сих пор верила в какие-то цивилизованные подходы в общении с пьяным отребьем. Роман тоже считал драку - крайней формой убеждения, он же все-таки человек с высшим образованием, бывший... да, бывший офицер. Но ведь сегодня никто и не дрался. Подумаешь, сделал предупредительный выстрел в голову, если так можно выразиться, и пресек конфликт.

Ладно, глупо было надеяться, что она его когда-нибудь поймет... но и не станет же он ради Стефании так прогибаться, что свободные очки характеристик раскидает под нее. Ну, чтобы соответствовать лучше. Хотя много ли для этого надо? Прокачать Харизму? Или лучше Интеллект и Восприятие? Очевидно, они у нее на высоком уровне, а подобное тянется к подобному, это он еще из школьных уроков по магнетизму помнил... стоп! Там как раз одинаковые полюса отталкивались... да, поднять интеллект бы не помешало. Хотя ладно, подумаешь спутал, столько лет прошло.

А ведь именно такой план он и составил, когда только заехал на зону. Цель, правда, была другой - познать науку, химию. Может быть все-таки вложиться? Сколько у него нераспределенных очков накопилось за последние годы апатии?

– Роман Павлович, - легонько коснулась его руки Стефания.
– Можно вас попросить... не дадите, пожалуйста, с вашего телефона Машу набрать? Вдруг она только мне не отвечает... может быть обиделась на что-то?

– Да ну, вряд ли, - вырвалось у Пластинина, - она не похожа на такого человека...

– На какого на такого?
– вцепилась в фразу женщина.

Роман осекся... ну как рассказать, что уж в людях-то он разбирается, насмотрелся всякого. И в детстве, и студенчестве, и на службе, и... и в банде, и на зоне.

Машка была светлой, солнечной, без примеси гнили и ржавчины, которые стачивали, выедали со временем даже очень приличных людей. Стоило им только попасть под удар, как прогнившее нутро или уже дряхлый стержень, еще недавно казавшийся металлическим и несокрушимым, трещали, лопались и рушились вместе с человеком.