Двери открылись.

А за ними, во всей своей красе, возник тёмный мир иллюзий и отражений. Если бы ему можно было подобрать сравнение — больше всего бы подошло магическое Средневековье, воспетое в сказаниях, передаваемых из поколения в поколение в Ассии.

Рин с восторгом рассматривал всё вокруг, тянулся к каждой сухой веточке и напряжённо сжимал жилистую и бледную ладонь отца, спокойно ходившего за ним следом.

Вокруг них летали самые низшие демоны, до сих пор не перебравшиеся в Ассию заполнять города пылью и гнилью.

О большем мальчик и не мог мечтать на свой шестой день рождения. Всё-таки Сатана был занятой персоной.

Демоны-слуги, трудящиеся в городах, с удивлением взирали на эту картину, но тактично молчали о внешнем виде наследного принца.

За слухи могли и жестоко покарать.

***

Рину исполнилось десять, когда он, казалось бы, в первый раз встретился с одним из своих старших братьев, до этого не посещавшим дворец. Высокий мужчина в белом костюме нелепо смотрелся со своими острыми чертами лица, и мальчик просто не смог сдержать смешка.

Мефисто, а это был именно он, пристально уставился на обляпанного воском полудемона и широко и гадко усмехнулся.

— Надо же, то орущие маленькое существо во что-то выросло. Как интересно.

Рин нахмурился и нелепо задрал подбородок, стараясь смотреть своему собеседнику глаза в глаза.

— А ты кто? И что ты имеешь ввиду?

У Феля дёрнулся глаз, но он прекрасно скрыл это за полями своего цилиндра. Поразительное неуважение к старшим, исключая отца, что отмечали все учителя этики, не выдерживающие морального унижения от милого демонёнка больше недели.

— О, брат! — из-за угла неожиданно выскользнул Амаймон. — Ты принёс мне тех леденцов?

Мефисто бросил на него недовольный взгляд, пока Рин недоумённо разглядывал то одного, то второго.

Май-нии, как иногда называл того мальчик, часто рассказывал про их старшего брата, живущего в Ассии и вставшего на один путь с экзорцистами из каких-то своих соображений. Но он просто не мог представить, что ему здесь понадобилось.

Разве что Амаймон окончательно достал своим нытьём про вкусные человеческие сладости.

— Теперь всё ясно, — Рин серьёзно кивнул, — все мои братья, кроме Люци-нии, неадекватные.

Теперь Самаэль дёргающегося глаза не скрывал. Амаймон расхохотался.

Вторая встреча, по правде говоря, не сильно удалась.

Уже намного позже полудемон узнал, что Самаэль и был тем самым, кто принёс его в Геенну в самый первый день рождения Рина. Мальчик всегда мечтал познакомиться с демоном, подарившим ему такую замечательную возможность в тайне издеваться над карателями грешников, уж слишком ему не нравились их противные лица, и теперь просто не знал, что делать.

В самом деле.

Его размышления зашли в тупик.

Но в связи с грядущими проверками его занятий самим Сатаной, пришлось эти мысли отбросить и всерьёз взяться даже за самые нелюбимые учебники, вроде той же этики и ненавистного семейного древа.

Иногда Рин мечтал сократить его как минимум наполовину и даже не подозревал, как жутко светятся детские глаза с вытянутым зрачком глубоким синем пламенем.

Одно радовало — к этому времени его маленькие рожки уже подросли и больше не причиняли ощутимого дискомфорта.

***

В тринадцать лет Рин начал всё больше и больше поддаваться влиянию известного на всю Геенну Амаймона. Он слонялся по всему дворцу в перерывах между занятиями и причитал о том, что ему жутко скучно.

В какой-то момент Сатана просто не выдержал и отправил его прямиком в реку заблудших душ, мечтающих выбраться обратно.

Рин, конечно же, в отличие от них это сделал, но урок понял. Слоняться от безделья не перестал, но зато освоил такую замечательную вещь, как маскировка.

Сейчас они вдвоём в очередной раз тайно перебрались в другое крыло. Ночью. И если старшему за это ничего не грозило, то младший обязан был находиться в своей комнате.

— Эй, Рин, ну Рин, — недовольно тянул его имя Амаймон, рассиживаясь за столом честно выбитой Рином кухни. — Что ты делаешь?

Подросток недовольно обернулся и выразительно выгнул бровь.

— По всей видимости, я готовлю.

Амаймон непонимающе захлопал глазами.

— Зачем?

Рин устало вздохнул.