— Сколько тебе лет? — спросила женщина.

— Сейчас уже минула моя восьмая зима.

— Почему же у тебя нет имени?

Он рассказал ей, что с ним случилось, когда проявил он свою силу. А еще о том, что ему не разрешили жить в доме со всеми остальными, и как жил он в сене. И о том, как мачеха хотела его отравить, а он удрал в зиму, поскольку боялся, что его убьют из-за быка.

— Боза погиб шесть лет назад, а тебе восемь. Много обычных женщин оплодотворил мой брат в этой округе, и довольно-таки часто забираю я его детей к себе на дворище. Тебя я тоже заберу к себе, когда же ты подрастешь, то отправишься по свету, чтобы поискать для меня какого-нибудь великана в мужья. Хотя и знаю, что не найдешь, — вздохнула она, обдавая его лицо горячим дыханием, пахнущим сытным медом. — Сейчас по свету с великанами туго. Рождаются одни карлики.

— Откуда ты узнала, что я здесь? — отважился спросить мальчик.

— Спалы — это охотники и рыбаки. Зимой самое хорошее время для охоты, потому что из мехов не выпадает волос, Зимой и ранней весной я обязательно прохожу этими местами, и вот заметила, что над Черным Бором поднимается столб дыма. Это удивило меня. Никто, кроме спалов, не отваживается заходить сюда из боязни перед лесными богами.

— Это хорошо, что ты пришла. Хорошо, что заберешь меня к себе, прошептал мальчик и, непонятно почему, вдруг крепко-крепко прижался к великанше.

На ней был кафтан из лосиной кожи. Зелы расстегнула его, под ним была льняная рубаха, и она расстегнула и ее, обнажив очень белое тело и громадные, будто караваи ржаного хлеба, груди. Мальчику показалось, будто от них пышет жаром, его окатило запахом ее кожи, как показалось ему, пропитанной запахами диких зверей. Он втиснулся меж этими огромными грудями и чуть не заплакал от счастья, потому что давно уже ни к кому не прижимался, никто не согревал его своим теплом.

— Ну, тихонько, тихонько, — шептала Зелы. — Не плачь, сын Бозы. Чувствую, что ты жаждешь любви.

Она сняла с себя коротенькую накидку, сшитую из множества лисьих шкурок, закутала в нее голого мальчишку, посадила его себе на левое плечо, правой рукой схватила дубину и направилась к селению Землинов.

— Я не могу забрать тебя без согласия твоего рода, сын Бозы, объясняла она. — Может случиться, что ты еще встретишься с Землинами. Им нельзя будет поступить с тобой, будто со своею собственностью, пытаться тебя убить или продать. Они должны знать, что ты стал спалом.

Страшась Деда мальчишка выбрался чуть ли не на шею Зелы и спрятался под копной ее развевающихся на ветру волос. Ему казалось, будто он прячется в камышах, поскольку волосы пахли именно так.

Одним пинком сорвала она ворота палисада, окружавшего деревушку, и очутилась посреди дворища. Весь род попрятался по домам и сараям. Один лишь старый Дед осмелился выйти к дверям. Зелы знала его, да и он сам, видно, не раз уже сталкивался с великаншей.

Та сняла мальчика с плеча и развернула накидку.

— Это ли сын Бозы, от которого отрекся твой род? — спросила она.

— Его мать умерла, потому что крестец у нее лопнул. Перед пострижинами он и сам доказал свою необычную силу. У него и кожа и волосы светлее, чем у людей моего рода.

— Почему же ты не привел его ко мне, как гласит закон? — сурово спросила его Зелы. — Ты даже хотел его продать.

— Ты никогда не платишь за приведенное к тебе дитя, — буркнул Дед. — А я ведь потратился из-за смерти его матери.

— Ты занял земельный клин, принадлежавший когда-то спалам, и ничего плохого с тобой не случилось, — ответила Зелы. — Мы не топчем своими огромными ногами ваши поля, уважаем ваши Священные Рощи.

— Ты последняя из рода Спалов. Когда умрешь, край этот будет весь принадлежать Землинам, — гордо заявил великанше Дед.

— Как же, Землинам! — засмеялась та. — Ваши женщины рожают карликов, и я сама могу прогнать вас из края спалов. Не будет нас — не будет и Землинов. Это только наша кровь еще оживляет хилую вашу породу. Откуда знать, а вдруг вернутся другие спалы, что ушли к Великим Стенам, чтобы воевать и брать добычу у ромеев?

— Тебе уже тридцать пять, и ты до сих пор еще не нашла для себя мужа. Один только Боза вернулся от Великих Стен, но и он погиб.

— Ты хочешь со мною войны или мира? — бросила вызов Зелы.

— Забирай мальчишку и уходи с миром, — сказал Дед, и какое-то злое предчувствие подсказало ему следующие слова: — А когда пацан подрастет, пусть придет к нам и оплодотворит одну из наших женщин. Ибо ты права — мы становимся родом карликов. Много лет назад род наш оживило семя ваших байстрюков, только потом мы испугались их силы. Короче, забирай его и уходи с миром.

Говоря это, Дед низко поклонился Зелы, которая снова посадила мальчика себе на плечо.

Таким вот образом очутился он на дворище спалов, где великанша была повелительницей. Она сразу же показала ему на округлый камень, лежащий посреди двора.