– Горькие такие, полчаса горечь во рту стоит, сколько не запивай, а название, кто ж знает, просто порошок в бумажке.

– Интересно, - протянул Ляхов, - где командир такой взял?

– Какая разница? Самое главное помогает, вот уже кашлять совсем мало стал и хожу не задыхаясь.

– Так-то оно так...
– задумчиво протянул Ляхов, - но все-таки, интересно.

– А ты поди и спроси у Батьки, может, просветит, - резко сказал подошедший Сева.

А вечером буркнул в разговоре с Матвеем, неприязненно глядя на крутящегося у лазарета Ляхова: -Вот чего пристал... 'что за порошок?'. Чего вынюхивает? Сам-то по сравнению с Женькой - бугаина.

Матюша насторожился, он тоже приметил, что тот как бы незаметно, а чем-то да интересуется, в отличие от всех остальных пленных ему почему-то надо было много чего знать, типа: откуда берут продукты, откуда оружие - все это как бы мимоходом, ненавязчиво, но это настораживало, не всех, освободившимся людям было не до этого, но Матвей, предупрежденный Панасом - замечал.

И ещё Ляхов очень неприязненно поглядывал на Осипова, с какой-то долей зависти и неудовольствия. В разговоре с Иваном Шелестовым - Панас, как всегда, никому не сообщая, что и как, исчез на пару дней - за старшого оставался Иван - сказал, что как-то непонятно ведет себя Ляхов.

– Выясним!
– коротко сказал Иван, - постараюсь держать этого субчика на контроле!

– Герби, - поинтересовалась Варя, - скажи, твой Пашка... Он в какой области исследованиями занимается?

Герберт насторожился, а Варя возмущенно взмахнула руками, попав ему по носу:

– Ужас, что вы все такие зашуганые? Во всем подвох ищете, что ваши, что наши - тотальная слежка, доносы, анонимки - стукачи, блин. Я тебя спросила не с целью шпионажа, вот доведешь своей подозрительностью - будешь спать один, или с девочками в веселом доме.

– Найн, Варья, прости, привыкать подозрително, много яре.

– -Ужас, сам себе-то хоть веришь?

– Я, я - тебье тоже верить!

– Я спросила про Пашку вот почему, - как маленькому начала говорить Варя, - после войны, особенно к концу двадцатого века - началу следующего, фармакология - лекарства, то бишь, будет очень прибыльной отраслью, одной из самых - многомиллионные прибыли... Ты Пашке своему намекни как-нибудь, чтобы переходил на разработку лекарств, тот же пенициллин - за ним после войны будущее. Этот пенициллин уже есть, пока самый лучший препарат, это антимикробное средство - америкашки начнут массово производить лекарства, а уж после войны...
– мази, таблетки, уколы, дальше - больше. Я тебе дам несколько таблеток антибиотиков - так они станут называться, пусть твой Пашка поэкспериментирует, что-то да выявит, что-то да собразит. Если живы останетесь - начинайте производить лекарства. Пашка как ученый-разработчик, а ты как аналитик. Изучай рынок сбыта, спрос и все такое прочее, там долго рассказывать, но не прогадаете, точно!

Герби обнял Варью:

– Я подумать - потом. Я не знайт как, но как это... слух геен - идти, на две неделя в Раднево прибудет истребителни баталён, за партизанен. Много острожност - Гринья унд Васильёк не приходит!

– Ох, Герби, спасибо, я за мальчишек очень каждый раз волнуюсь!

ГЛАВА 12. Гринька сидел дома не высовывая носа по нескольким причинам. Сначала три дня жутко завывал ветер и сильно мело, казалось, что во всем мире только они трое и остались у живых и у своёй хате... Темнело, наверное, с полудня, за окном не было видно ничего, они сидели, не зажигая каганец, ребятишки тесно прижавшись к такой уже родной-привычной Евхимовне, Ядзя - рядышком, и вели бесконечные разговоры, благо Гринька, перенявший от Никодима много чаго полезного, за несколько дней до бурана натаскал у сенцы много сучьев, коряг и всяких обрезков-обрубков, топить печь было чем. Говорили обо всем: о погоде, об учебе, горевали, что нет с ними Стеши, и конечно же, львиная доля разговоров начиналась с Гринькиной фразы:

– От, як прийдуть наши...

– Гриня, все равно будет сначала трудно, война-то ведь не закончится после освобождения Березовки и даже Брянска.

– Як так?

– Ну, Гриня, смотри, там, за нами: Орел, Курск, Белгород, Харьков, Запорожье, Крым, Украина вся, Белоруссия - нашим до их гадского Берлина ещё через пол-Европы шагать и шагать, надо гадов выморить, вон как тараканов, а то опять полезут.

– Эх, - сокрушался Гринька, - а я уж думал...

– Географию надо знать, ты совсем на уроках ничего не слухаешь.

– Слухаю я, да чаго-то вылетаеть усё, это вон Василь усё зная, от и вправду прохвессором станеть, если говорить зачнеть. Ну, да дядька Самуил прийдеть - поможеть.

– Ох, Гринь, только бы живы были наши, только бы живы!

Пани Ядзя рассказывала истории, усякие пьесы, як по радиво читала - мальчишки слушали, замерев. Когда утихло за окном, Ефимовна утром ужаснулась: