Марк зажмурился, пытаясь оживить в памяти события прошедшего часа: Алексис, разбудившая его среди ночи, появление чудовища, его медленное приближение, Марк не в состоянии пошевелиться или позвать на помощь, вмешательство Абдулы, стоившее ему жизни, лежащее на песке безголовое тело, из шеи которого льется кровь.

Марк закрыл лицо руками, стараясь выбросить из памяти эту последнюю чудовищную сцену: демон стоит перед ним, одной рукой он снова заносит меч, а в другой сжимает истекающую кровью голову Абдулы, — но эта картина намертво отпечаталось у него в мозгу, и он знал, что никогда не сможет ее забыть.

А потом этот кошмар закончился так же быстро, как и начался. В то время как все они, оцепенев от ужаса, наблюдали за происходящим, демон на их глазах вдруг растворился в воздухе, а голова Абдулы с отвратительным глухим стуком упала на песок. Все происшедшее потом походило скорее на сон. Холстид, рыдающий над безжизненным телом своей жены. Рон, украдкой схвативший свою камеру и удалившийся в лабораторию. Жасмина, склонившаяся над телом Абдулы… Чуть позже Марк вместе с Жасминой отнес останки Абдулы в рабочую палатку, где уже лежало тело Хасима.

— Очень холодно, — прошептал Марк, — как никогда…

Жасмина обошла вокруг стола и села рядом с ним. Она прислонилась к нему, взяла его ледяную руку и начала растирать.

— Скоро рассвет.

— Не знаю, что делать с… с его телом, — пробормотал Марк и положил голову ей на плечо. — Правильнее всего будет, наверное, поехать к умде и вызвать по телефону полицию.

— А как ты объяснишь его смерть?

— Не знаю…

— И что будет потом?

— Когда прибудут эксперты из министерства древностей, я надеюсь, мы сможем продолжить работу. Мы откроем саркофаги и исследуем мумии.

Жасмина выпустила его руку и отшатнулась от него. Она смотрела на него печально, почти с состраданием.

— В чем дело?

— Неужели ты еще не понял, что мы не должны нарушать покой тех, кто лежит в этих саркофагах? В этом причина всех наших несчастий. Это проявилось уже в самом начале, когда с феллахом, готовившим в руинах чай, случился удар. Он что-то увидел, Марк, что-то, что до смерти напугало его.

Лицо Марка помрачнело, он казался обиженным. Жасмина встала и ласково потянула его за руку:

— Пойдем.

Они уныло брели по темному лагерю. Над ними нависало холодное, ледяное небо. На востоке уже начиналась заря, и еще недавно яркие звезды постепенно растворялись в бледной голубизне. Переступив порог своей палатки, Жасмина включила свет и направилась к рабочему столу. Она взяла упаковку каких-то желтых таблеток и протянула Марку:

— На, прими.

— Я не хочу спать. Почему бы тебе самой их не принять?

— Потому что я не могу позволить себе такую роскошь. У меня есть обязанности перед больными. Я не могу оставить их без присмотра. Марк, пожалуйста, иди и немного поспи.

Он беспомощно посмотрел на нее, глубоко вздохнул и вышел из палатки.

…Примерно час спустя он проснулся от рева мотора и был удивлен не столько тому, что ему удалось заснуть, как тому, что кому-то пришло в голову завести «лендровер».

Услышав взволнованные возгласы, он вскочил и все еще полусонный, спотыкаясь, бросился к выходу. Он выглянул наружу и увидел Рона и Жасмину, бегущих позади машины, которая, набирая скорость, стремительно удалялась от лагеря.

— Что здесь случилось? — спросил он.

— Эти мерзавцы украли наш «лендровер», вот что случилось! — прорычал Рон.

— Кто?

— Последний гафир и помощник Абдулы! Они дезертировали! Теперь мы остались совсем одни, на нас кто угодно может напасть!

Небритый Сенфорд Холстид вышел из своей палатки.

— Что здесь происходит?

Марк быстро развернулся:

— Я еду в Эль-Тиль.

Рон пошел вслед за ним к общей палатке:

— Я с тобой.

— Нет. — Марк поспешно сбросил рубашку, облился холодной водой и насухо вытерся полотенцем. — Ты останешься здесь и будешь следить, чтобы больше ничего не произошло. В течение часа здесь будет полиция.

— Так дело не пойдет! Я здесь не останусь! — Рон тоже стащил покрытую пятнами от химикатов рубашку и надел футболку с надписью «Greenpeace». — Мы поедем вместе.

— А теперь послушай меня, Рон. Мы не можем поехать вместе. Иначе у Доменикоса появится лишний шанс украсть наши мумии.

— Боже всемогущий! — закричал Рон. — Неужели ты все еще думаешь, что это дело рук толстого грека? — Он схватил проявленную пленку, лежавшую у него на кровати, и швырнул ее Марку в лицо. — Посмотри на это, только внимательно посмотри!