Прошло Рождество. В январе и феврале 1641 года в Дублине было вполне спокойно. По мере приближения суда над Уэнтуортом становилось понятно: английский парламент полон решимости уничтожить его любыми законными средствами. Говорили, будто есть некие доказательства того, что Уэнтуорт намеревался направить собранную в Ирландии армию против самого парламента.

– Нет, этот суд ему не пережить! – заявляли его враги.

Но, похоже, все это не удовлетворяло Пинчера. Как-то раз, когда Фэйтфул осмелился заметить, что не видит причин для тревоги, Пинчер вразумил его:

– Ты должен видеть дальше сегодняшнего дня, Фэйтфул Тайди. Уэнтуорт – зло! Но он силен. Когда он исчезнет, государственный корабль останется без капитана. А тогда может случиться что угодно.

– Но если англичане и шотландцы вынудят короля дать им Пресвитерианскую церковь, – начал было Фэйтфул, – то тогда здесь, в Ирландии…

– Смотри не только на Англию! – перебил его доктор. – Смотри дальше Шотландии! Ты должен окинуть взглядом Европу, весь христианский мир, Фэйтфул, если хочешь понять то, что происходит в Ирландии. – И добавил, как обычно: – Силы тьмы собираются.

А в начале декабря доктор начал давать Фэйтфулу самые утомительные поручения. В определенное время – и молодой человек никогда не знал, как именно выбирает это время Пинчер, – Фэйтфул должен был слоняться возле дома какого-нибудь известного католика. Часто это бывал дом иезуита, отца Лоуренса Уолша. Иногда Фэйтфулу было велено выходить рано утром, иногда – после наступления темноты.

Конец ознакомительного фрагмента.