– Не действует, – пробормотал он. – Странно. Если только слишком толстая кожа…

Пустой крутанулся, стараясь зацепить капитана хвостом, промазал и снова шарахнул серо. Выстрел прошел слишком высоко, Куроцучи не стал даже дергаться. С фланга уже стремительно заходила Нему. Она высоко подпрыгнула, собрала реяцу в кулак и смачно врезалась в бок пустого. Гигантская туша качнулась… и опрокинулась.

Пустой нелепо загребал ногами, тщетно пытаясь подняться. Нему сидела на нем сверху, словно намереваясь удержать. На этой громадине крохотная фигурка лейтенанта в полной боевой готовности выглядела слишком непропорционально и потому забавно. Возможно, рано или поздно этой неповоротливой махине и удалось бы встать на ноги, но к ней уже устремлялся Маюри, предвкушающий добычу.

Пустой перестал трепыхаться, замер на миг… и тут же прогремел взрыв. Это выглядело так, будто вся его туша была полностью начинена взрывчаткой. Смяло и расшвыряло толстенные стволы, и даже офицеров, находящихся на дальнем конце поляны, сдуло и покатило. Бьякую, постаравшегося защититься реяцу и любой ценой удержаться на ногах, припечатало к стволу дерева. Хаями еще попытался в последний момент прикрыть Рукию, но это привело лишь к тому, что он придавил ее сверху. Ренджи зашвырнуло в кустарник.

Улеглась взметнувшаяся пыль и сорванная листва, утих шум в ушах. Бьякуя с трудом отлепился от ствола, кое-как восстановил сбитое дыхание и оглянулся на остальных. Хаями и Рукия копошились на земле, пытаясь разобраться, где чьи конечности. Ренджи отчаянно отплевывался, выползая из зарослей. Впереди зияла гигантская воронка. Тренировочный полигон шестого отряда стал уже в два раза больше.

– Самоликвидация, – констатировал Бьякуя. – Куроцучи придется оставить эту затею – ловить пустого.

– Думаешь, он еще жив после такого? – Пропыхтел Хаями снизу.

– Уверен, – равнодушно отозвался Кучики. – Он многократно изменил свое тело, я даже сомневаюсь, что теперь он может называться синигами. А его лейтенант и вовсе полностью искусственная.

– Ну и дела! – Поразился Хаями. – Я об этом никогда не слышал. Но все равно, давайте посмотрим.

Кучики оказался совершенно прав. Оба Куроцучи были живы, хоть и пострадали изрядно. Маюри вместо ответов на расспросы только ругал пустого последними словами. Выглядел при этом настолько скверно, что Хаями, сжалившись, настоял на том, чтобы переправить раненых в госпиталь, хоть и недолюбливал капитана двенадцатого отряда почти с самого начала своей службы в Готэй. Бьякуя поначалу возражал, уверяя, что эти двое и сами со временем восстановятся, но после уступил.

***

Пока длилось это сражение, в дальней комнатке позади лабораторий четвертого отряда происходило совещание старейших капитанов. Кьораку, Укитаке и Унохана сидели за маленьким столиком с чашками чая.

– Теперь ситуация стала чуть более ясной, – говорила Унохана. – Хотя до настоящего понимания нам еще очень далеко. Ясно, что синигами шестого отряда погибли именно от процесса извлечения занпакто из их души. Капитан Кучики был единственным, кто сумел выдержать болевой шок от этого. Впрочем, я не исключаю, что дело не только в болевом шоке, но и в других изменениях в организме, которые нам пока неизвестны. Сам процесс не изучен. Я не понимаю, каким образом наши враги смогли это сделать, но уже ясно, что они принудительно заставили занпакто материализоваться, отделив его от владельца.

– Только я все равно не понял, откуда взялся шок, – почесал подбородок Кьораку. – Разве это не то, через что мы все проходили? Заставить занпакто материализоваться, чтобы подчинить его себе…

– Здесь принципиальная разница именно в инициаторе, – объяснила Унохана. – Когда мы хотим достичь банкая, мы своей волей заставляем занпакто проявиться во внешнем мире, инициатором процесса здесь становится сам синигами, и потому опасность может заключаться в чем угодно, только не в самом процессе материализации. А тут инициатором процесса стала какая-то внешняя сила. Видимо, само отделение занпакто проводилось очень грубо, да еще организм синигами подсознательно сопротивлялся этому…

– Так что получается, – задумался Укитаке, – нам теперь следует ожидать и все остальные занпакто в гости?

– Откровенно говоря, я в этом сомневаюсь. – Унохана покачала головой. – Занпакто не должен продолжать свое существование после гибели владельца. Скорее всего, этот эксперимент раз за разом терпел неудачу, поскольку синигами погибали в процессе, а вместе с ними погибали и их занпакто. Сенбонзакура уцелел, поскольку выжил его владелец. Они достигли своей цели и потому прекратили дальнейшие опыты. Чем еще можно объяснить тот факт, что они больше не нападают на патрульных?

– Логично, логично, – Кьораку задумчиво барабанил пальцами по столу. – Получили один живой занпакто и на том успокоились. Нет, не совсем понятно, – он помотал головой. – Бьякуя уверяет, что не чувствует никакой связи с Сенбонзакурой. Значит, он теперь существует независимо? И тогда, по идее, ему не должно быть никакой разницы, жив или мертв его бывший хозяин.

– А если предположить, что синигами погибали еще до момента извлечения занпакто? – Предложила Унохана.

– А, ну тогда возможно. Тогда сходится.