– Кучики-тайчо! – Встревожился Ренджи.

Он двинулся было к кровати, но тут же передумал и метнулся к двери. За дверью терпеливо дожидался дежурный медик.

– Эй, он там чего-то… – Абарай замахал руками внутрь палаты.

Врач немедленно метнулся к пациенту. Ренджи с беспокойством наблюдал, как он обследует больного. Кучики оставался совершенно неподвижен.

– Все в порядке, – сказал медик. – Просто ему все еще слишком тяжело говорить с вами. Вам лучше уйти, лейтенант, – взгляд офицера стал почти умоляющим.

– А точно? – С сомнением протянул Ренджи. – А то чего он… как-то странно…

– Не стоит беспокоиться, – твердо сказал врач. Ренджи не поверил ему, но все-таки ушел. Что еще он мог сделать?

Все же поведение Кучики обеспокоило дежурного медика. Тот лежал неподвижно, плотно сжав губы и веки, и ни на какие вопросы не реагировал. Между тем, достаточно ровное дыхание говорило о том, что он не впал снова в забытье, как еще совсем недавно. Помаявшись немного, дежурный вызвал капитана.

Унохана присела на стул возле постели пациента и осторожно сжала его запястье. Кучики не шелохнулся.

– Капитан Кучики, – с настойчивыми нотками в голосе начала Унохана, – как вы себя чувствуете?

Тот не отвечал. Унохана нахмурилась.

– Я не смогу помочь вам, если вы будете молчать.

Тогда Кучики открыл глаза, и Унохана едва не отшатнулась. Этот взгляд выражал беспомощность и отчаяние, а больше, кажется, ничего.

– Зачем вы меня спасли? – Еле слышно выговорил он. И тут же снова зажмурился и отвернулся.

Унохана уставилась на него в изумлении. Нет, нельзя сказать, что ей никогда прежде не приходилось слышать таких слов от своих пациентов. Некоторые бойцы, приходя в себя после операции, обнаруживая существенную недостачу конечностей и понимая, что в Готэй им больше не служить, порой говорили подобное. В особенности те, которые не мыслили себя вне службы. Но этот-то что?! Все на месте: руки, ноги, голова, и реяцу восстанавливается, пусть не так быстро, как обычно, но все равно уверенно. На что ему жаловаться?

– О чем вы говорите?

Но Кучики, стиснув зубы, напрочь умолк.

Можно было еще предполагать, что он просто не до конца пришел в себя. Что порожденные бредом видения смешиваются с реальностью, и ему просто чудится что-нибудь такое… Но из Кучики больше не удалось вытянуть ни слова. Унохана видела лишь один способ получить информацию: если этот упрямец ничего не скажет лучшему другу, то не скажет никому.

***

Хаями осторожно потормошил Кучики за плечо.

– Ну, ты чего это тут? Почему на тебя Унохана жалуется?

Бьякуя приоткрыл глаза, но на друга не оглянулся.

– Она прислала тебя? Как я и думал.

– Ну-ка, давай, выкладывай, что у вас тут творится, – Хаями уселся на стул и сцепил пальцы в замок. – Не пойму, что их всех так беспокоит. Никак, помирать собрался? Что-то не похоже.

– Ладно, тебе скажу, – согласился Бьякуя. – Тебе проще сказать. Я утратил свой занпакто. Полностью.

– В смысле, ты его потерял где-то там? – Хаями недоуменно нахмурился. – Ренджи говорил, что не смог его отыскать. Здорово переживал из-за этого.

– Он и не мог его отыскать. Сенбонзакуры больше не существует. Нигде.

– Да с чего ты взял?!

– Я чувствую, – Бьякуя говорил со спокойствием обреченного. – Эта пустота внутри. Я сразу все понял, и Ренджи лишь подтвердил мою догадку.

– Да ну, – усомнился Хаями. – Так не бывает. Ты, наверное, ошибся.

– Если бы тебе довелось испытать что-то подобное, ты бы знал, что ошибиться невозможно.

– Ну и дурак, – констатировал Наото. – Давно бы уже рассказал все Унохане, может, она уже все бы исправила.

– Это непоправимо.

– А ты, наверное, медик, – озлился Хаями. – Или, может, ученый? Вот так взял все и решил, умник! Я пошел к Унохане.

И он решительно поднялся со стула. Бьякуя только вздохнул.

***

Теперь уже волей-неволей приходилось отвечать на вопросы. Бьякуя отвечал односложно, неохотно, но все равно Унохана вытянула из него все, что ее интересовало. Параллельно пациент был ощупан и обследован с ног до головы. Хаями тоже присутствовал при осмотре, пытался подбодрить друга своими ехидными замечаниями. Разошелся настолько, что казалось, Кучики сейчас встанет только лишь для того, чтобы дать ему по шее.