– А что, если я не хочу?

– Подойди сюда, - приказываю ей.

Это не вопрос. В моей интонации не было никакого признака вопроса.

Она изучала меня в течение долгого времени, прежде чем сдаться, скользя по большой ванне, пока не оказывается со мной лицом к лицу.

– И?

– Развернись.

– Зачем? – спрашивает Белль, но разворачивается, прежде чем я успеваю ответить. Притянув спиной к себе, я упираюсь в неё своей твёрдостью.

– Затем, что я хочу ощутить тебя напротив себя.

Я скольжу своими руками над ее грудью, потом прохожусь по ее груди, вниз к животу. Когда мои губы парят у её шеи, Белль наклоняет голову в сторону, реагируя на мои прикосновения, я глубоко вдыхаю ее запах.

– Ты только что понюхал меня?

– Нет.

– Ты абсолютно точно только что понюхал меня. Я слышала.

– Мне нравиться, как ты пахнешь.

– Оу.

– Да, оу.

Она, наконец, расслабляется в моих руках, пока я пробегаю ладонями по её упругому животу. Белль опирается головой на мою грудь, и я сижу, обняв её, в течение длительного времени.

Рациональная часть моего мозга говорит, что я должен выбраться из этой ванны. Должен убраться к черту, подальше от неё. Это слишком похоже на нечто большее, чем должно быть.

Я не тот человек, который будет сидеть в ванной, и обнимать такую девушку.

Я не тот человек, который по-прежнему будет сидеть на одном месте с Белль.

Я не тот человек, который будет чувствовать удовлетворение.

– Тебе нравиться это место, - неожиданно говорит Белль.

Мне нравиться быть здесь с ней.

– Какое место?

– Все это, - говорит она. – Летняя резиденция.

– Нам всем нравилось здесь – особенно Алекс. Теперь не так сильно – все ее друзья в жарких городах, и здесь нет клубов.

– У нас было местечко на Кейп-Код, - произносит Белль. – Я имею в виду, не точно такое. Это был небольшой летний домик, первая крупная покупка моего отца, после того, как его компания достигла огромных успехов. Он сохранил его, даже после того, как разбогател и мог приобрести лучше место в Хэмпстоне или где-нибудь ещё. – Она замолкает на некоторое время, прежде чем продолжить. – Он был хорошим человеком. После его смерти, для мамы наступило тяжёлое время.

– Это случилось неожиданно, - я просмотрел статьи о смерти отца Белль, но это не значит, что я был в курсе произошедшего на самом деле.

– Это случилось вечером в пятницу, когда мои родители были на ужине. Отец ощущал боль в груде целый день. После этого моей маме пришлось нелегко, - произносит Белль. – Знаешь, она не всегда была такой… общественно-политической... Раньше она была теплее, чем сейчас.

– Думаю, твоя мать делает моего отца счастливым, - отвечаю ей честно. – Она, кажется, заботится о нём, и это хорошо для него. Он не был таким после смерти моей матери.

– Какой была твоя мама?

– Жизнерадостной, - делаю глубокий вдох. – Она могла сделать так, что огромный дворец ощущался домом. Она знала всех по именам – всех сотрудников, и имена их детей. Она знала, у кого были престарелые родители или больной ребенок. Все любили ее, а мой отец – больше всех. Рак медленно вытягивал из неё радость. Высасывал из неё жизнь. Думаю, это происходило и с моим отцом. Пока не появилась твоя мама.

– Надеюсь, она сделает его счастливым, - произнесла Белль.

– Я тоже надеюсь. Мы с Алекс были сплошным разочарованием для него.

– Альби, - произносит Белль своим нежным голосом. – Уверена, что это не так.

– Ты никогда не сможешь соответствовать воспоминаниям, - говорю я. – В любом случае, я больше не хочу говорить о наших родителях.

– Тогда о чем мы должны поговорить? – тихо интересуется она.

– Развернись.

Белль подчиняется не протестуя, скользя ко мне на колени, и я приближаю свои губы к её. Ласково и нежно целую девушку, мой язык находит её, как будто дорогу к дому. Наш поцелуй длится долго, пока она не отстраняется от меня.

– Больше никаких разговоров, - произношу я.

Белль улыбается, обвив руками мою шею. Приподнявшись, она смотрит на меня сверху вниз, её грудь напротив моего лица. Зависая надо мной, оседлав, она протягивает руку между моих ног и обхватывает основание моего члена. Дразня меня, Белль трет головку члена о свой клитор.

– И что нам тогда делать?

– Это, – я дотягиваюсь, чтобы схватить прядь ее волос на затылке и притягиваю ее лицо к своему, другой рукой беру за её бедро. Я опускаю Белль на свой член. Гладкая мокрая киска такая тугая, мне трудно представить что-то лучше в этом мире, чем быть внутри неё. Она теплая и влажная; вода в ванне не смыла это.