Клаусу хватает одного взгляда на Сириус, чтобы забыть свой интерес к Кэролайн. Блондинка в сравнении с ней, с того момента, кажется пустой и безликой тенью. Поначалу, ему просто нравится наблюдать за ней издали. Смотреть, как она не прилагая особых усилий помогает Бонни со сложнейшими заклинаниями, как одним движением руки способна остановить Гилберт от истерики, как шаловливо и лукаво препирается с Деймонов, как утонченно приподнимает бровь на глупые вопросы Джереми. Она выглядит жутко хрупкой и изящной, ее хочется оберегать и защищать. В тоже время, он чувствует в ней безумную и беспощадную магию, будто брюнетка пронизана ею от пяток до самой макушки.

Гибрида поражает, как Сириус легко находит общий язык с членами его чокнутой семейки. Подкупает Элайджу знаниями в истории и любовью к книгам. Сдруживается с Ребеккой на почве одинаковых вкусах в одежде. Первородной нравятся длинные благородные платья, подчеркивающие женственность и нежность, которыми забиты оба чемодана брюнетки, из-за которых она напоминает Леди прошлого столетия, за которой хочется ухаживать и добиваться ее расположения.

В какой-то момент Клаусу просто наблюдений становится мало, ему хочется иметь возможность прикасаться к синеглазой, целовать ее губы, узнать, как пахнут ее волосы. Ему становится физически больно не иметь возможности держать ее в своих руках. Можно было внушить ей находится с ним рядом, быть его, но она, по его мнению, достойна куда большего. Гибрид ради нее проявляет милосердие, доброту и сострадание, качества, который кажется давно остались в его прошлом, в человеческой жизни.

Сириус не глупая, замечает его заинтересованность и вместо того, чтобы сбежать, как например поступала Кэролайн, отвечает ему тем же. Наблюдает и изучает. Она видит в нем монстра, но не боится его, напротив принимая таким, какой он есть, со всеми его положительными и отрицательными качествам. На что внутренний волк Клауса, обычно одержимый местью и кровью, готов мурлыкать и тихонько рычать от удовольствия и мимолетных прикосновений.

— Зачем тебе лекарство от вампиризма? — Клаус задает ей вопрос, когда она соглашается поужинать с ним в его особняке. — Ты же не просто так помогаешь?

Умение гибрида видеть больше других и просчитывать на несколько шагов вперед — качество, однозначно, восхищающие Сириус.

— Я хочу отдать его моей сестре, — тихонько отвечает брюнетка, осторожно приподнимая глаза. Она знает, насколько мужчина хочет его для двойника, чтобы та продолжила род.

— Оно будет твоим, — твердое обещание, которое он намерен сдержать.

В конце вечера Сириус не выдерживает, гипнотизирует гибрида своими колдовскими омутами и неожиданно хватает его кулон, вынуждая наклониться, и едва ощутимо целует. От такого невинного и легкого поцелуя, у Клауса рвет крышу. От понимания, что она сделала первый шаг, сама захотела, рассудок затуманивается, словно находясь под опиумом. Он уже не замечает, что второй поцелуй куда умелей и сладострастней первого и не вяжется с ее образом.

Новость о том, что Кэтрин украла лекарство застает их внезапно. Клаус в тот момент рисует портрет Сириус, пока та, удобно устроившись на медвежьей шкуре, наблюдает за пламенем. Мужчина убеждает, что вампирша сама принесет лекарство в его руки в обмен на свободу, что стоит только подождать. Сириус кивает в знак согласия, но тайно просит Бонни найти местонахождение Пирс. Брюнетка успевает перехватить бывшую Петрову на входе в школу. Банальное Имперео и эликсир у нее в руках.

Позже она распивает с Клаусом вино, слушая захватывающие истории из его долгой жизни. Особое внимание он уделяет восхитительному по его мнению Новому Орлеану, о том, как он создал этот город, о том, как был его королем. Гибрид принимает счастливо улыбающиеся синие глаза на свой счет и теряя бдительность, выпивает багряную жидкость до дна. Через мгновение он понимает, что что-то не так, когда кровь начинает бурлить, черные вены расплываться под глазами и клыки появляются сами по себе. Сириус целует его, словно стараясь успокоить, после чего, без деланного сожаления, наблюдает, как его тело падает с глухим стуком на пол. Она вытирает тоненькую струйку крови на своих губах и возвращается домой в Лондон.

Пожиратели с идеально ровными спинами и цепкими глазами сидят за длинным деревянным столом, каждый из них докладывает об удачно проделанных операциях. На этой неделе им везло, ни одной неудачи. Во главе стола сидит Волдеморт, в пол уха слушает отчеты подчиненных, в голове прорабатывая планы на будущее. Беллатрис же, с ненавистью и плохо сдерживающей яростью, не отрывает взгляд от незнакомки, что сидит к ней спиной, в кресле около камина и рукой поглаживает Нагини. На белоснежной коже не видно черной метки.

— Мой Лорд, — выдохнула Сириус, когда почувствовала мужские пальцы на своих плечах.

Погруженная в свои мысли, она и не заметила, когда успело закончиться собрание пожирателей и в большой гостиной ни осталось никого кроме них.

— Ты порадовала меня, моя дорогая, — похвала от господина греет душу, ей однозначно нравится быть бриллиантом в его коллекции, чем-то большим, чем рядовой слуга.

Никлаус Майклсон хотел подарить ей весь мир, назвать ее королевой Нового Орлеана.

Быть Блэком — чуть ли не то же самое, что быть королевской крови.

Никлаус Майклсон когда-то был Лордом, его так с трепетом и придыханием называла Катерина Петрова, и сотня других богатых и знатных красавиц.

Блэки до последнего своего вздоха и стука сердца служат лишь Темному Лорду.

Никлаус Майклсон — полу разумная тварь, ниже грязнокровки, если верить учебнику за третий курс по Защите от темных искусств, написанному в соответствии с законом Министерства, от Мерлин знает какого года.

У Блэков чистота крови навек.

Сириус — Блэк.