"Ценный специалист", - машинально отметил я и коротко, без обиняков, объяснил ему ситуацию:

– Вы никто, просто рабы. Прав у вас нет и отношение к вам соответственное, словно к движимому имуществу. Мы не благодетели и не освободители. Помогать вам не собираемся. Ты понял?

Радостный блеск в глазах Рифа померк и он кивнул:

– Да.

Толпа, которая слышала мои слова, загалдела и зашевелилась. Англичане стали волноваться. Однако пластуны их охраны дали над головами пленников пару автоматных очередей, и они заткнулись.

Покинув автомобиль, спиной я прижался к борту и закурил. Сделал первую затяжку, выдохнул дымок и опять обратил внимание на Рифа, который это заметил и поинтересовался:

– Что с нами будет?

– Вас продадут богатому северному анклаву. Там вы сможете заслужить себе свободу. Не за десять лет, а за считанные месяцы. Многое будет зависеть от вас самих. Как себя покажете.

– Анклав скандинавский или русский?

– Русский.

– Не язычники?

Я пожал плечами:

– Рабу все равно, во что верит хозяин.

– А как же мавры и Квентин Дойл?

– А что с ними?

– Неужели вы не отомстите за нас?

– За вас мстить не станем. Но свое они получат, и со временем я планирую постоять на развалинах Бирмингема, посмотреть, как он выгорает дотла и лично оторвать голову Дойлу. Кстати, где он?

– Дойл покинул Рединг еще вчера. У нас имелась восстановленная техника: четыре автомобиля и одна бронемашина. Топливо ваше. Транспорт на ходу и Дойл лично повел автоколонну в Бирмингем. Наверное, спешил к своему хозяину.

Риф помедлил и, заглядывая мне в глаза, предложил:

– Граф Мечников, возьми нас к себе. Мы тебя знаем и хотим отомстить предателю Дойлу.

Я ждал подобного предложения и был к нему готов, так как собирался забрать несколько сотен англичан в свой анклав. Разумеется, не фанатиков и не простых работяг, а самых адекватных и ценных специалистов. Но изобразил непонимание и уточнил:

– Кого вас?

– Тех, кто готов сражаться, и принесет пользу твоему анклаву.

– И много вас таких наберется?

– Думаю, пятьсот-шестьсот человек. Может, больше.

– А еще ведь и ваши семьи придется брать?

– Да. Это две-три тысячи человек. Поверь, мы не будем обузой.

– Подумать надо...

– То есть надежда все-таки есть?

– Да.

– Я могу сообщить об этом людям?

– Можешь... И если всерьез собираешься примкнуть к моему анклаву, как невольник, с правом получить за свои заслуги свободу, будешь над своими земляками старшим... Вся ответственность на тебе...

– Я понял, господин граф.

Спустя пять минут, под охраной пластунов, Риф начал обход колонн военнопленных. Он разъяснял людям, что их ожидает и призывал сохранять спокойствие, а я принял доклады командиров подразделений.

Операция прошла даже лучше, чем мы ожидали. Мавры понесли серьезные потери и разбежались по окрестностям. Часть все-таки прорвалась в сторону Бирмингема и их не преследовали, слишком зубастыми оказались "черные львы". А часть попыталась уйти обратно в Рединг, но с ними было проще, беглецов догнали бронемашины с десантом, прижали к болоту и почти всех уничтожили. Одиночек и небольшие группы по зеленке не гоняли. Что касательно потерь с нашей стороны, они оказались незначительными. Были убитые и раненые, но в основном среди наемников.

Наши цели были достигнуты, и можно отходить к морю. Пленных много, всех за один раз из Британии не вывезти, но это проблема решаемая. И произошло только одно событие, о котором стоило бы упомянуть отдельно. Пропал Лихой. Его долго не было, и он не отзывался. Я стал переживать и ради поисков разумного пса даже собирался задержать начало марша к морю. Однако Лихой объявился сам. Пес прибежал под вечер, и он был ранен. Правая задняя лапа перебита, а морда покусана и в крови.

Конечно же, мне хотелось узнать, почему он оставил меня и где пропадал. Но пес на контакт не шел. Это было странно и не могло меня не насторожить. Неужели Лихой выходит из-под контроля? Ответа не было.

В остальном норма и, собрав трофеи, войско погнало пленников в сторону Бристоля.

13.

Форт Передовой. 28.12.2068.

– Саша...

Голос Марьяны звучал вкрадчиво и ласково, но я не отозвался и сделал вид, что еще сплю.

– Мечников...
– в ее голосе появились нотки раздражения.
– Ты уже проснулся и я хочу, чтобы ты уделил мне немного внимания.

На миг возникло желание одернуть любимую женщину - знай свое место. Но я сдержался. В конце концов, моя грубость ничего не изменит, и Марьяна имеет полное право продолжить ночной разговор. Я слишком долго нахожусь в морских походах, а она и Лида тянут хозяйство и воспитывают детей. Им тяжело и мои женщины хотели, чтобы я больше времени уделял семье и развитию форта. Совершенно справедливое желание. Однако меня раздражало, что они на меня давят. Раз за разом, одно и то же: ты должен, ты обязан, ты уже не восемнадцатилетний пацан, а граф и феодал, ты не один в этом мире - подумай о нас и детях... Кто был женат, тот меня поймет. Спорить с женами не хотелось и когда Марьяна или Лида снова на меня наседали, я сводил разговор к сексу, говорил женщине, что соскучился и тащил ее в койку. На какое-то время это их обезоруживало. Однако сейчас, судя по всему, Марьяна была настроена решительно и серьезного разговора не избежать. Поэтому я открыл глаза, посмотрел на жену, которая сидела перед зеркалом и расчесывала волосы, вздохнул и спросил: