Юрьев поседел в одну ночь.

В одно мгновение, проклятый собственным народом.

Только, вот кто бы знал, что ничем помочь Россия, своим же, русским, за границей, не могла.

Слишком все быстро, а государство - машина огромная и требующая времени на разгон.

Как всегда - "слишком долго запрягали"!

В сотый, в двух сотый раз, крутилось по зомбоящику обращение наших "звездных гостей".

"Народы Земли!" - Вещал серокожий, восседая в своем кресле.
– "Мы изучили суть претензий и не нашли их хоть сколь ни будь обоснованными. Однако, волеизъявления многих наций, государств и народов, не могут быть совершенно беспочвенными или голословными. Мы призываем провести истинно демократическое голосование и, наконец-то, принять решение по России. В случае однозначного решения, мы поспособствуем его исполнению".

А ниже, мигала строчка титров.

Красные цифры и синие.

И красных было больше.

Планета Земля голосовала, останется ли Россия, или корабли "прилетельцев" вывезут русских на "гарантированно подходящую планету".

– Сдали, суки...
– Юрьев скривился, увидев, как резко прибавилось два миллиарда в колонке "против".

Индия и Китай, партнеры...

Всем нужна территория, особенно такая богатая!

Шум и грохот за внезапно распахнувшейся дверью, отвлек президента от нерадостных новостей.

– ... А всё ты, сука косоротая!
– Ревел слоном министр здравоохранения, награждая невысокую крашеную шатенку прямым в зубы.
– Пять лет назад говорили, тебе, "своих надо приглашать", а ты, тварь, узбеков с таджиками... Возвращать надо было, а не палки в колеса пихать! Возвращать, квартиры давать, работу. А не своим дружкам из... *опы лизать!

Приподняв за ворот женщину, Краско от души приложил ее затылком по стене, оставляя кровавые следы на богатых, атласных, обоях.

– Ты хоть знаешь, скольких ты убила? Ты...
– Минздрав, только сейчас заметил, в каком кабинете ведет разборки.
– Простите, господин президент...

– Задним умом, все крепки, Саша...
– Юрьев не знал, чего ему больше хочется - напиться и вздернуться, посреди всего этого богатства и великолепия или сразу вздернуться?
– Тем более что она - женщина...

– А у нас - равенство полов.
– Краско разжал пальцы и отвернулся, пряча взгляд.
– Я, лучше отсижу, Евгений Романович... А лучше - в петлю полезу. Не могу я так...

– А ты не заметил, Александр Виленович...
– Юрьев сердито засопел.
– Что, кроме нас, двоих, остальные "так" - прекрасно могут? Вон они, наши депутутки - дружно на запад чухнули, из рашки. По родным поместьям, давно раскупленным на деньги налогоплательщиков. И эстрада, сдриснула, технично...

– Два мы с тобой, идиота - первогодка... Остальные уже и паспорта сменили, еще денек-другой, сделают себе обрезание и разрез глаз подправят... Так что, зря Кахонкой стучал по стенам - она такая же дура, как и мы. В пустом Кремле осталась...

– Терехов, в приемной, да секретарша твоя, Жанна...
– Уточнил количество душ находящихся в Кремле, Краско.
– Слушай. Дай я ее добью, а? Как увижу - ногти в кожу, впиваются... Все ей равенства, подавай... Надавались... Свои же волками смотрят. На улицу выйти, что ли?

"Результаты голосования, впервые - истинно демократичные, непредвзятые и полностью прозрачные - уже сейчас можно смело назвать впечатляющими!" - Принялся разоряться диктор первого канала, комментируя данные.
– "Все народы, все государства, в едином порыве подтвердили..."

Юрьев выключил телевизор и отбросил палку пульта на бумаги, на своем рабочем столе.

– Жанна!
– Привычно позвал он, не пользуясь селектором.
– Помоги, Кахонке... Если живая...

– Не спешите Вы, господин президент, своим помогать!
– С яркой вспышкой, в Кремле стало на одну душу больше.

Хотя не факт - существование души, у "прилетанцев" - пока не доказано!

Из основания парящего кресла выпала серебристая капля, стукнулась о бордовый ковер, отрастила десяток лапок и шустро посеменила в направлении лежащей женщины.

– А мы своим вечно, не помогаем.
– Проехался тупой пилой по яйцам, вошедший Терехов с пистолетом в одной руке и знакомым чемоданчиком, в другой.

Секретарь Жанна, осторожно пряталась за его спиной, наблюдая за действиями серебристого паучка, воткнувшего в тело главы советника по миграции, семь из десяти лапок и теперь опасно раскачивающегося из стороны в сторону, словно пьяный.

– Не помогаем и бьем.
– Григория Тарасович обошел пришельца и поставил чемоданчик перед президентом.
– А нас - прощают. Чем больше бьем - тем больше прощают. Бог у нас такой...

Лежащая на полу женщина дернулась, как от разряда электричества, открыла глаза и, увидев перед лицом серебристого монстра, истошно завизжала.

– Тарасыч...
– Поморщился минздрав.
– Дай пистолю, а? Пристрелю ее, чтоб не мучилась и дело с концом!

– Ваша сотрудница уже пришла в себя.
– Испуганно заверил серокожий, поднимая руки в успокоительном жесте.
– Это всего лишь испуг! Ее здоровью ничто не угрожает!