— Согласен, — сказал Барановский. — Ты что-нибудь хочешь сказать, товарищ Сомин?

Сомин вдруг вытянул руку, поставив ладонь щитком, чтобы загородиться от солнца. Барановский удивлённо посмотрел на него:

— Будешь говорить?

— Воздух! — сказал Сомин.

Через несколько секунд все услышали тяжёлое гудение бомбардировщиков.

Яновский поднялся и протянул руку Сомину.

— Что ж, товарищ Сомин, возражений нет ни у кого. И у меня тоже. Слова Земскова — запомни. С этого момента ты — коммунист. — Он посмотрел на приближающиеся самолёты. Теперь их видели все. «Юнкерсы» перестраивались на боевой курс. — Членов парткомиссии прошу спуститься в блиндаж.

— Я — на батарею! — на бегу крикнул Сомин. Яновский хотел его остановить, но Сомин уже спускался скачками с холма.

Заседание парткомиссии продолжалось под грохот бомбёжки. Вероятно, командный пункт был обнаружен противником. Четырехслойный накат трясся от близких разрывов.

— Заявление Косотруба у вас? — спросил Барановский Земскова.

— Он его забрал обратно.

— Почему?

— Несколько дней назад я его взгрел за прогулки на медпункт дивизии, правда, насчёт заявления ничего не говорил. В тот же вечер является мой разведчик: «Не имею права вступать в партию. Не чувствую себя достойным».

В блиндаж вошёл Арсеньев. Он приехал прямо из Краснодара, с совещания у командующего фронтом. Все встали.

— Товарищи офицеры, прошу немедленно разойтись по дивизионам. Ожидаются серьёзные события. — Арсеньев сел за стол, на котором была разложена карта. Один за другим все, за исключением Яновского и Земскова, вышли из блиндажа. Бомбёжка продолжалась.

Войска противника попытались снова перейти в наступление. Наше командование было осведомлено об этом заранее. На совещании командиров частей, где присутствовал и Арсеньев, представитель Ставки — Маршал Советского Союза охарактеризовал общую картину на фронтах:

— После разгрома противника на Курской дуге ряд фронтов добился значительных успехов. Взят Харьков, разгромлена таганрогская группировка. Войска Центрального фронта вступили в северную Украину и очистили Донецкий бассейн. Сегодня ночью ими форсирована река Сейм и взят штурмом Бахмач. На Юго-Западном фронте идут бои за город Барвенково, а на Южном — за город и порт Мариуполь.

Широким движением руки маршал указал на карте территорию, освобождённую за последние дни. Потом его рука легла на треугольный выступ между Азовским и Чёрным морями:

— Сейчас упорнее всего противник держится здесь. Он не намерен отдать нам Таманский полуостров и открыть дорогу в Крым. Мало того, опираясь на свои мощные укрепления, именуемые «Голубой линией», немцы надеются снова развернуть наступление в кубанских степях, прорваться к нефтеносным районам и, может быть, даже отрезать всю нашу кавказскую группировку. Задача заключается сейчас в том, чтобы выдержать натиск гитлеровских дивизий, значительно пополненных войсками с других фронтов, и ответить на контрнаступление немцев общим наступлением наших войск по всему фронту. Наше командование предполагает нанести ряд одновременных мощных ударов с тем, чтобы прорвать «Голубую линию», ворваться на Таманский полуостров и сбросить противника в море. Для этого есть все предпосылки…

Когда совещание окончилось и Арсеньев уже собрался уезжать, его вызвал генерал Назаренко. Он сообщил капитану 2 ранга только что полученные сведения о том, что ожидаются сильные контратаки противника как раз на том направлении, где стоят моряки.

— Это лишает меня возможности увести ваш полк на отдых даже на несколько дней, — сказал генерал. — Авиаразведка засекла скопление пехоты и танков в районе Молдаванское — Русское.

— Разрешите спросить, как вы намерены использовать сейчас наш полк, товарищ генерал?

Назаренко хитро улыбнулся:

— Что, надоело стоять под Крымской? Знаю — трудно.

— Не в этом дело, товарищ генерал.

— Нет, именно в этом. Потому и оставляю вас тут, что участок трудный, но дальше будет ещё труднее. Ты слышал, о чем говорил маршал? Он не сообщил некоторых деталей, но тебе их надо знать. Как только фронт будет прорван, мы бросим в прорыв механизированные войска, в том числе и твоих моряков, Сергей Петрович. И тогда, независимо от продвижения на соседних участках, ваша задача — безостановочно двигаться вперёд, маневрируя, нанося фланговые удары.

Арсеньев оживился. Это был тот род военных действий, который он любил больше всего.

— Значит снова «корабль в степи», товарищ генерал?

— Да, снова! Но с существенной разницей.

— Понимаю! Тогда мы маневрировали, истребляли врага и все-таки вместе со всей армией отходили назад…

— А сейчас, — голос Назаренко зазвучал грозно и уверенно, — сейчас ты будешь двигаться во всех направлениях: огибать узлы сопротивления, совершать внезапные броски и вместе со всей армией идти только вперёд! Иначе быть не может!