— Так. В принципе, я знаю, как это устроить. Заранее ничего говорить ей не будем. Вечером я отвезу тебя в город и помогу пройти в отель. Я хорошо знаю Добродеева, так что будет меньше проблем. Потом звякну сюда своим ребятам и попрошу задержать Яну на вилле по причине непредвиденной опасности. А сам останусь там, чтобы предупредить наших контрамарочников.

Накануне Яна получила пачку входных билетов на праздник и уже успела раздать их друзьям и собратьям по тусовке. Это были неполные билеты — без права на номер в отеле и доступ к некоторым развлечениям, и в обиходе их называли контрамарками.

— Тебе лучше знать, что делать, — заметил Данилов. — От того, будет Яна на празднике или нет, в моей операции ничего не изменится. А для тебя ее безопасность — главная задача.

— Да, пожалуй, так и поступим. Яна, конечно, будет бунтовать, грозить разными карами. Но мы-то подчиняемся Марику, а он наверняка будет на мессе с Детьми Солнца.

— Отлично. Тогда я буду спокоен.

— Ты уверен, что я тебе не понадоблюсь там, в отеле?

— Если ты окажешься поблизости, я буду рад.

— Сколько львов в городе?

— Не знаю. Возможно, что ни одного. Я передал в центр все, что узнал, и получил приказ действовать по своему усмотрению. Думаю, одного меня не оставят, но основные силы прибудут сегодня… Роман боится спугнуть антиподов раньше времени.

— По-моему, твоя бурная деятельность могла спугнуть их с гораздо большим успехом.

— Не уверен. Они уважают тен-таев, но у них еще не было повода по-настоящему нас бояться. К тому же все три главных колдуна ордена здесь. И мне не дает покоя одна мысль — уж не они ли натравили на меня этих алкашей? Ведь Дубов с кодлой больше чем на уличную драку явно не тянут, а тут вдруг пистолет, самосуд, мысли всякие премудрые. Выглядит несколько искусственно.

— Я буду страховать вас снаружи и обеспечивать отход, — сказал Гордий, когда речь зашла об окончательной расстановке сил.

— С чего вдруг? — удивился Великий Инквизитор. — Для этого у нас есть Григер. Ему вполне по силам эта задача, а ты нужен внутри.

— Я не хочу входить в здание.

— А разве кто-то здесь спрашивает о твоем желании?

— Надеюсь, что да. Потому что если ты заставишь меня пойти против моего желания, то операция сорвется к чертям. Ты можешь командовать своими оловянными солдатиками, а то, чем занимаемся мы — работа слишком тонкая, чтобы делать ее из-под палки.

Великий Инквизитор медленно повернулся к молчащему прокуратору.

— Что скажешь ты? — спросил он. — Я должен прислушиваться к капризам твоих драгоценных питомцев? Или я все-таки могу распоряжаться своими людьми, как считаю нужным?

— Тебе придется прислушиваться, — веско ответил прокуратор. — Потому что без нас ты — бандит с большой дороги и больше никто.

На это Великий Инквизитор обиделся, хотя прокуратор был, несомненно, прав.

— А вы без меня, в таком случае, — уличные шарлатаны! — заорал он. — Что толку в вашей силе, если вы неспособны ее правильно употребить?!

— Именно поэтому мы и вместе, — спокойно парировал прокуратор. — Ты — организатор и глава, мы — тайное оружие. Но как раз поэтому мы не слуги твои, а партнеры, и тебе следует иметь это в виду.

— Хорошо. Но объясните мне хотя бы, какого черта понадобилось в последний день все менять? Я, кстати, не о себе беспокоюсь. Меня там не будет. Если тебе удобнее работать внутри с Григером — да ради бога! Но только не ты ли мне сто раз говорил, что Григер Гордию в подметки не годится? Объясни, в чем дело?

— Объясни, — повелительным тоном сказал прокуратор Гордию.

— Плохая аура, — ответил Гордий. — В этом здании я не смогу работать в полную силу. Вернее, совсем не смогу работать.

— А Григер сможет?

— Григер не так силен, — проговорил прокуратор. — Но зато и не так чувствителен к таким вещам. И потом, я думаю, это индивидуальная несовместимость. Я, например, ничего плохого в ауре этого дома не заметил.

— Несовместимость чего с чем?

— Несовместимость места и человека. Некоторые боятся высоты, другие — темноты, третьи — комнат с низкими потолками. У нас все чувства обострены и избирательность по этому признаку может быть более тонкой. Гордий, например, боится входить в «Снежную Королеву».

— А может, это просто блажь?

— Может быть, и так. Только после того, как Гордий поставил «сюрприз» в подземный гараж, он выглядел далеко не лучшим образом. Но даже если это блажь, все равно лучше прислушаться к ней. Гордий — экстрасенс, не забывай. И его предчувствия очень много значат.

Вслед за этим совещанием втроем последовал разговор в более широком кругу — но уже чисто деловой: обсуждались детали предстоящей операции. Потом прокуратор и его ученики Гордий и Григер вместе провели «сеанс укрепления воли» с командирами групп и рядовыми бойцами ордена. Хотя фанатичная преданность ордену и готовность служить ему, пренебрегая своей жизнью и благополучием, давно проникли в сознание и подсознание этих бойцов под воздействием регулярных гипнотических сеансов, специальных тренировок и самого их образа жизни, но перед важной операцией лишний сеанс не повредит.