Она ловко перехватила сумку, поставила у пустой кровати, а я закатила чемодан, всё еще прибывая в легком шоке.

– Ты мне свое имя не сказала, – хихикнула она, – Прости, я очень говорливая, – продолжила она так и не дав вставить мне ни слова.

– Ма.., – открыла я рот, как вдруг за стеной что-то грохнуло, бахнуло и Земфира заорала на всю громкость, – Хочешь сладких апельсинов, хочешь вслух рассказов длинных, хочешь я взорву все звезды, что мешают спать.

– Вот ведь уроды, а!
– рявкнула она и рванула к стене, схватила биту и начала колотить со всей дури в стену, – А ну выруби это на хрен, павлин зеленый!

– Ритка, малыш, эта музыка вдохновляет меня, – услышала я мужской бас за стеной, а потом дружный хохот по меньшей мере двух человек.

– Кирилл, я тебе эти звезды, о которых она поет, в задницу засуну, понял?! – убедительно говорила Рита, тыкая наманикюренным пальчиком в стену.

Я медленно моргала, соображая, влезать или нет, но все-таки решилась:

– Ну-ка, можно я?! – тихо проговорила я и, не дожидаясь ответа, чуть сдвинула крошку, уселась за её компьютер, сразу прибавила громкость на колонках, открыла веб-страничку, нашла нужную музыку и нажала «Play»: – Мальчик бежит по дороге, сшибая столбы, непослушные ноги ему говорят, мы тебя приведем, но ни шагу назад, мальчик желает быть богом..., – а потом она запела во весь голос, – Мальчик ноль...

Ритка сначала удивленно распахнула глаза, а потом захохотала в голос, а за стеной что-то снова грохнуло, затем хохот лишь одного и реплика: – Кир, похоже, она, таки, тебя сделала.

А затем снова музыка, и так горячо любимая мной:

– Я хочу быть с тобой, я хочу быть с тобой, я так хочу быть с тобой..., – классика «Наутилуса».

Ритка посмотрела на меня изумленными глазами, я быстро сориентировалась и снова пальцы забегали по клавиатуре:

– Если нет любви в твоих проводах, если холоден голос в твоем телефоне, я могу понять, могу простить..., – «Казанова» группы «Наутилус».

Ритка уже открыла рот снова и перевела взгляд на стену, ожидая ответа от соседей:

– Бл*ть! – выдали громко за стеной, – Да кто там, на хрен, такой меломан, а?! – услышала я рык и топот, а потом хлопок двери.

Я даже сообразить не успела, что произошло.

Наша дверь распахивается, влетает почти шпала, совсем не обиженная ростом, с голым торсом, в спортивках. А дальше я вижу только, как мелькнули руки и ежик темных волос, удивленное выражение парня и он с грохотом и фразой: – Бл*ть, Малька, твою мать?! – валится прямо передо мной, запинаясь за мой же чемодан.

Ритка распахнула глаза и запрыгнула с испугу на мою кровать, прижав руки к сердцу, а я рот открыла от удивления:

– Кира?! – осторожно спросила я.

– Кто на хрен тут чемодан поставил, а?! Тут же люди ходят вообще-то, – ворчал он, когда, кряхтя, поднимался.

– Вообще-то, это мой, – пояснила я, – Матерь божья, ты какой здоровый стал, – взвизгнула я и рванула ему на шею, – Кирюха! – пришлось подпрыгнуть, чтобы достать до него.

– Привет мелкая, – обнял он, – Как ты тут оказалась?! – спросил он, тряся меня за плечи как игрушку.

– Ты из нее душу так вытрясешь, – буркнула опасливо Рита, всё еще стоя на кровати, – Вы знакомы что ли?! – осторожно начала она.

– Малыш, я тебе расскажу когда-нибудь, Малинка же с нами три лета в деревне пропадала. Эх, Мелкая... выросла, похорошела как, – подмигнул он мне, – Но прости, мое сердце занято, – и с улыбкой повернулся в сторону Риты, глядя на нее из под ресниц с нежностью.

Ох, если бы я его не знала, то сквозь землю бы провалилась от зависти. Подтянутый брюнет, с зелеными глазами, бронзовой кожей и ямочкой на одной щеке, которая появляется исключительно, когда он улыбается. Батюшки, да он же красавчик.

– Кир, а ты как тут?! – на выдохе спросила я, сердце до сих пор колотилось от неожиданной встречи.

– Так выпускник, – кивнул он, – Последний курс на архитектурном. А ты? Перевелась сюда что ли?! – озорной взгляд Кира, даже спустя столько лет, не утратил своей силы.