Шрифт:
— Неужели даже никого из родственников у нее больше не осталось? — удивилась Светлова.
— Из близких родственников — не знаю… Получается вроде, что никого не осталось. А вот есть одна дама… Она Погребижской вроде как золовкой приходится. Маша когда-то на заре юности была замужем. Потом развелась.
По-другому, впрочем, и быть не могло. Прирожденная холостячка. Так вот, эта дама — сестра Машиного бывшего мужа…
— А долго?
— Что — долго?
— Долго Погребижская была замужем? Писатель закатил глаза к потолку:
— Лет пять, наверное.
— А кто он, этот муж? — оживилась Светлова, почувствовав, что нащупывается наконец хоть какая-то ниточка, ведущая к замкнутой жизни Марии Погребижской.
— Не имеет значения, кто он…
— Почему?
— Потому его уже тоже нет в живых.
— Надо же какая напасть… — покачала головой Светлова. — Похоже, родственники Погребижской долго не живут.
— Да уж, — согласился Малякин. — Муж-то Машин умер… А вот его сестра, Елизавета, насколько я знаю, здоровехонька, видел ее недавно — на улице столкнулись.
— Получается, что эта Елизавета…
— Елизавета Львовна, с вашего позволения!
— Да-да, конечно… Значит, эта Елизавета Львовна — золовка Погребижской?
— Точней сказать, была ею когда-то! И довольно, следует заметить, это было давно.
«Неважно, когда это было… — думала Светлова. — Неважно, что это было давно… Пять лет — немалый срок. За это время люди многое узнают друг о друге, особенно если живут одной семьей…»
— А телефончик? — попросила Светлова.
— Кажется, был… — Малякин оглянулся на жену:
— Поищи, Танечка, поищи!
"Значит, еще не слишком старая и к тому же бывшая красавица… У-фф!..
— Светлова вздыхала, возвращаясь домой. — В общем, наверняка сложно организованная дама, с уймой психологических проблем и комплексов, да к тому же еще и творческая личность! В общем… Как говаривал бессмертный Шерлок Холмс:
«Его дед был герцогом, а сам он учился в Итоне и Оксфорде, так возьмите с собой на встречу пистолет, Ватсон».
Может, это она сама и «убила-закопала»? Какая-нибудь интрижка с молодым журналистом? И вот такой печальный результат…"
Светлова набрала номер телефона Андрея Кронрода.
— А как у Селиверстова обстояли дела с романчиками?
— Ну, как тебе сказать… Не как у меня. Видишь ли, он даже когда женился, предупредил свою жену: «Я тебя очень люблю, но, учти, в библиотеке я все-таки люблю посидеть больше».
— Поняла… — Светлова разочарованно положила трубку. Кажется, версия с мимолетной интрижкой имела очень мало шансов на успех. И телефон бывшей золовки Елизаветы Львовны, увы, тоже все время молчал.
В общем, как и было Светловой обещано, подобраться к Погребижской, как, впрочем, наверное, и к любым другим, пользующимся известностью людям в Москве, было чрезвычайно трудно.
И надо было признать, предложение Андрея «прокатиться» действительно не лишено было смысла.
Итак, Светлова подытожила результаты своих первых усилий…
Известно, что Мария Иннокентьевна и ее секретарь Лидия Евгеньевна собрались за границу.
Известно место, время, даже отель, в котором они остановятся.
Светлова задумалась. Это была очень важная информация. И глупо было бы ею не воспользоваться. Притом, что сведения, которыми, по всей видимости, обладала Погребижская, могли оказаться крайне важными для начала расследования.
Здесь, в Москве, любая попытка приблизиться к ним будет слишком бросаться в глаза и отпугнет старушек… Да они, по словам Кронрода, почти и не выбираются за пределы своей «крепости».
А вот там, в отеле «Адриатика»…
Не собираются же дамы сидеть взаперти в своих номерах?
В общем, цель предстоящего путешествия — познакомиться там с Погребижской и в неформальной, дружественной обстановке, поговорить о том вечере, когда исчез Максим Селиверстов, — не выглядела такой уж недостижимой.
Глава 5
Как уверяли путеводители, эта страна находилась на втором месте после Греции по количеству островов, которыми обладала. А туристические фирмы, заинтересованные в привлечении туристов, уверяли также, что на одном из этих островов когда-то гостил Одиссей. Здесь он потерял счет времени, забывшись с нимфой Калипсо. И когда очнулся, обнаружил, что прошло несколько лет.
Точно ли существовал этот остров, на котором гостил Одиссей, подтвердить, конечно, было некому… Но что время останавливалось здесь, на этих великолепных адриатических островах, подчиняясь приказу «Остановись мгновение, ты прекрасно!» — не было никаких сомнений.