– Почему у них свободны руки?- не сводя глаз с задержанных, спросил лейтенант у старшины.

– Так ... они товарищ лейтенант и фамилию начальника Особого Отдела назвали. И вообще ... вели себя смирно, - растерялся старшина.

Старшина под взглядом лейтенанта ГБ как бы стал меньше ростом. Его бойцы даже не дышали.

– Один момент!
– обратился к лейтенанту и встал плотный мужчина в камуфляже с небольшой бородой. Лейтенант сделал шаг назад и потянул "ТТ" из кобуры. А его сопровождающие уже держали всю компанию под прицелом.

– Не надо торопиться! Ошибка будет непоправимой и для нас, и для вас. И результат одинаково печальный. Для ВСЕХ присутствующих здесь. Поверьте мне.- Произнес вставший.

– Не находите, что вы не в том положении, чтобы ставить условия?-

– Совершенно верно! Поэтому предлагаю поступить, как говорится - по регламенту. Возьмите у старшины наши документы и меня. Только говорить я буду без посторонних. Можете мне связать руки, если опасаетесь. Я готов ответить на все Ваши вопросы и дать, исчерпывающие, на мой взгляд, ответы.
–

И, усмехнувшись, добавил: - У Вас будет фантастический вечер. О подобном Вы даже и мечтать не могли.
–

Лейтенант задумался. В такой ситуации он был впервые. Странные люди, странная одежда, странное поведение. Все настолько не типично для его опыта. Это все мешало решить вопрос привычным способом - допрос с пристрастием в полевых условиях. Особенно с учетом инструкций данных начальником Особо Отдела.

Поколебавшись, лейтенант Иванов, начал раздавать распоряжения. Передав ему документы задержанных, старшина и его бойцы метнулись исполнять. Для допроса или беседы - лейтенант так и не пришел к определенному мнению, что это будет - решили открыть правления колхоза, предварительно завесив его окна. У входных дверей Иванов поставил сотрудника, второй расположился на улице под окном.

Старшине было приказано организовать ужин для всех, включая задержанных, которые так и остались в той же комнате с той же охраной.

– Итак, для начала представимся друг другу,- начал разговор незнакомец, сразу взяв инициативу в свои руки,- чтобы определить формат и объем общения. Так как мы играем на вашем поле - первым начну я. Я - полковник в отставке Федеральной Службы Безопасности Российской Федерации Гладкий, Андрей Александрович, 1963 года рождения. Документы мои находятся у Вас. Поясняю - Федеральная Служба Безопасности - это служба, выросшая из структуры Комитета Государственной Безопасности СССР, в коем и начиналась моя служба. А Комитет, в свою очередь, является наследником НКВД, точнее ГУГБ. То есть, в некоторой степени мы - коллеги.

Как мы попали сюда - нам неизвестно. Мы 30 сентября 2017 года с семьей Трофимовых приехали в район деревни Хватов Завод за грибами. Шел дождь. На обратном пути засели. Трофимов вызвал на помощь товарищей. Сначала Богомолова. Тот не смог помочь и с ним приключилась та же беда, что и с нами. Потом вызвали Сараева на грузовике. Ехали по старой заброшенной дороге, и каким - то невероятным образом оказались в том же месте, но на 75 лет ранее. То есть в прошлом. Поэтому вопросу я добавить ничего не могу. Как и почему мы тут оказались - мне так же непонятно, как и Вам. Теперь хотелось бы узнать кто Вы и каковы Ваши полномочия. Исходя из Вашего поведения - я сделал вывод, что относительно нас Вам даны особые указания? И еще что-то подсказывает мне, что информация, которую Вы здесь и сейчас узнаете, в ближайшие дни - если не часы получит гриф "Особой важности". Поэтому Вам листочки для ведения протокола допроса лучше сейчас убрать. Во - избежание, так сказать... Просто пообщаемся и, я думаю, в ходе нашей с Вами беседы, Вы сами поймете, что я прав. И что для принятия решения обо мне и моих товарищах, думаю, что не ошибусь, даже полномочий и начальника Особого отдела Фронта будет недостаточно".

И Гладкий замолчал, выжидательно глядя на Иванова. Тот молчал, разглядывая документы Гладкого и пытаясь осознать информацию.

"Мда... допустим - это игра. Но в чем смысл ее? Информация настолько необычна, что выводов сделать невозможно. Поверить им? Или не верить? Но факты подтверждают их фантастическую версию. Хорошо! Пойдем по этой версии. Будем искать ошибки и зацепки. Раз не вписываются они в приемлемые варианты",- раздумывал лейтенант.

– Хорошо. Я - лейтенант Иванов. Особый Отдел 20-ой армии. Действительно, ваша группа и все что с ней связано - необычный случай. Допустим, я Вам верю. Но это всего лишь допущение. Согласитесь - ситуация фантастическая. И ее достоверность нужно доказать, причем доказательства должны быть железобетонными. На данный момент времени факты следующие - имеется группа людей в тылу Армии, необычно одетых, имеющие необычные документы, необычные машины и настолько же необычное объяснение появления их здесь. На мой взгляд, этого недостаточно. Хотя не скрою, машины ваши озадачили. Что можете сказать вот об этих устройствах? Удивите меня - скажите, что это не радиостанции?-

Лейтенант вытащил маленькие радиостанции из ящика и разложил их на столе.

– Скажу. Это не радиостанции. Это телефоны. Мобильные телефоны. Но! Тут я согласен с Вами - в основе их работы лежит радиосвязь.

– И с кем вы должны по ним связываться?- лейтенант закурил и подвинул пачку папирос Гладкому.

– Здесь они работать не могут. Нет базовой станции. Такая связь, которую используют эти телефоны, здесь просто еще не существует. Согласитесь, для телефонов они выглядят крайне необычно,- ответил Гладкий, прикуривая папиросу. Закашлялся.

– Ух! Давно я не курил папиросы. Со времен срочной службы. Следующие - курим мои. Кстати, из всей нашей компании наиболее полезен Вам будет Трофимов. Как человек, обладающий наиболее объемными и конкретными знаниями о происходящих здесь и сейчас событиях, - закончил Гладкий свое повествование, одновременно туша папиросу в пепельнице.

– Насколько Вы хорошо его знаете?

– Да уже 34 года. Мы вместе с ним учились в одном училище.

– Это...,- и Иванов зачитал название училища из документа под названием "Военный билет офицера запаса Вооруженных Сил", - кстати, я тоже закончил политическое училище погранвойск. Точнее войск НКВД.