Поток брани, нелепых обвинений, досужих домыслов, медсестра извергала из себя все, что накипело. Когда пошли упреки в том, что я что-то там должен был ради нее сделать, я молча развернулся и ушел. Спускаясь по лестничному пролету в морг, я чуть не потерял полотенце. Пропавшая эрекция ослабила ткань, пришлось по новой обмотать себя, потуже завязывая узел.

'-Кстати, надо бы к матери зайти, узнать, как у нее дела', - приступив к своей работе, я постарался переключиться на что-нибудь другое, изгоняя слова Марины из своих мыслей.

В столовке как и прежде 'царствовала' Татьяна Семеновна, увидев меня в полотенце, она всплеснула руками и скрылась за раздачей. Через минуту женщина вернулась, держа в своих руках мою одежду.

– На вот, я подобрала, чтоб не пропало, думала ты еще вчера за вещами зайдешь, - нарочито отвернувшись, чтобы не смущать меня во время переодевания, переживала она.

Сердечно поблагодарив за проявленную заботу, я обратил внимание на приготовленные блюда. Сегодня они были намного лучше того, что выкладывалось в первые дни моего здесь появления. Доставляемые на кухню продукты становились все лучшего и лучшего качества. Проработавшая всю жизнь поваром в социальном общепите, женщина хоть и медленно, но отказывалась от прежних привычек припрятывания лучших кусков и никому теперь не нужной экономии.

– Это не тарелки, а кастрюли какие-то, - кивнув на раздачу, я охарактеризовал тару, в которую повар разложила приготовленную еду.

– Бери-бери, все равно остается, объем поставок как на сто человек, а вас здесь всего семеро питается!
– начала причитать Семеновна: - я уже все холодильники провизией забила! Вот ни сегодня завтра все прекратится и тогда перейдем на сухой паек! Вы мне все еще спасибо скажете!

– Отчего же все должно прекратиться?
– выбирая из стоящих передо мной сковородочек ту, где мясо позажаристей, поддержал я ее болтовню.

– А то как же?! Вот намедни хозяйку убили, а кто новый придет? Пока воевать за хлебное место будут, у нас все запасы и кончатся, - кассирша привычной скороговоркой делилась новостями и сплетнями.

– Как убили?
– опешил я.

Новость о том, что ма умерла, выбила меня из колеи. Продолжая заполнять поднос едой, я пропускал мимо ушей слова болтающей Семеновны. Через пару минут меня попустило, мысль о том, что смерти больше нет, помогла справиться с накатившими чувствами.

Повернувшись к кассе, я увидел надувшуюся Татьяну Семеновну. Очевидно во время своего монолога она не дождалась от меня ни одного произнесенного вслух междометия. Решив, что таким образом я показываю отсутствие интереса к ее словам, она замолчала, обидевшись.

– Татьяна Семеновна, вы наверное не знали, но убитой хозяйкой была моя родная мама, - хорошие отношения портить не хотелось, так что я поделился информацией, переставшей быть актуальной: - вы уж меня извините, но..

Дальше говорить ничего не пришлось, кассирша-повар сама додумала себе все что нужно. Тут же простив мне мое поведение, она переключилась на соболезнования а так же уверения, что вскоре мама возродиться и все будет как прежде. Переждав словестный всплеск чужих эмоций я наконец-то смог отойти от раздачи и сесть за угловой столик.

Обедать одному в последнее время мне доводилось не так уж часто, опять вспомнив о Марине, я прикинул шансы на восстановление наших отношений. Идея найти ее, извиниться, признаться в чувствах, пришла и ушла. Отчего-то мне казалось, что чтобы я ни сказал или сделал, все будет воспринято как попытка затащить ее в постель.

'-Ну, впрочем ведь так оно на самом деле и есть', - доедая обед, я все же нашел силы признался в этом хотя бы самому себе.

Вместо привычного компота сегодня был кофе, потягивая напиток, я чуть было не поперхнулся, когда двое мужчин ворвались в столовую. Вчерашние события были еще свежи в памяти и я невольно приготовился к очередной стрельбе и смерти.

– Так, ты, какого хрена здесь делаешь?!
– увидев меня, ворвавшиеся сменили траекторию движения и в течении десяти секунд оказались у моего столика: - на часы посмотри, уже десять минут как литургия должна начаться!

– Я никуда не пойду, - откинувшись на спинку стула, я попытался сделать очередной глоток из чашки.

– Тебя кто спрашивает говюк, а? Сказали-сделал! Что непонятного?!
– выбив кофе из рук, он ухватил меня за плечо и выволок из-за стола.

– Ну? И что дальше?
– с насмешкой спросил я, несмотря на сильнейшую боль в мышцах плеча: - приволочешь в церковь, будешь бить у всех на глазах?! А ты уверен, что поступаешь правильно?

– Валя остынь, - положив руку на локоть схватившего меня человека, второй Свободнорожденный 'вступился' за меня.