– А что потом?

– Потом Селекция. Она будет произведена среди всех чемпионов, – отвечает вместо ваалфора Виницкий.

– Селекция? Что это значит?

– Я сам не знаю, Филипп, – просто отвечает олигарх. – Вместе увидим, что они там, у себя в будущем, придумали.

– Хфор?

– Правила Селекции человеческой расы рассматриваются Дро-Рагом, Советом старших. Безусловно, при определении механизмов Селекции будут учтены все особенности вашей расы, а также предложения, выдвинутые вашими ведущими гражданами.

– Минутку… В будущее снова отправится моя копия?

– Нет, человек, – отвечает Хфор. – Участие в Селекции подразумевает взаимодействие с реальным миром. Нельзя одной сущности быть в двух точках одного временного потока. Вижу твой незаданный вопрос, так что отвечу сразу. Пибеллау – искусственно созданный мир, действующий по определенным Главным куратором Испытания правилам.

– Виртуальность?

– Нет. У всего, что там происходит, есть реальное воплощение. Но законы мироздания там собственные. Этот мир, говоря твоим языком, как декорации в театре. В следующей волне декорации будут иными.

– Так что со мной будет?

– Ты будешь развоплощен здесь и воссоздан в абсолютной точности в будущем. Наслаждайся последними днями на Родине и радуйся, что не попал в последнюю волну. Ее победитель такой возможности не получит.

– Вы знали? – спрашиваю я Виницкого и Илинди.

Виницкий кивает и отводит взгляд.

– Лучше бы я вступил в клан Джумы! – в сердцах восклицаю я. – А отказаться можно?

– Нет, – просто отвечает ваалфор и поднимает руку, упреждая новые вопросы. – Достаточно, человек. Отправьте его назад.

– Стойте! – кричу я, вспомнив, что там я связан и еду в фургоне в какой-то бункер в пустыне. – Можете отправить меня в другое место?

– Это возможно, – кивает Хфор, и я чувствую прикосновение его холодного разума к моим мыслям. – Полагаю, домой? Хорошо, ты очнешься в собственном доме.

Я лихорадочно думаю, что забыл спросить, но до меня снова доносится демонический шелест чужих мыслей:

– О тех людях можешь забыть. Они тебя больше не побеспокоят. Ты меня понял? Тогда возвращайся.

И все исчезает. Или исчезаю только я.

Оказавшись дома после встречи с Хфором, чувствую, как медленно, но неумолимо просыпаются жажда и голод, овладевая мыслями и вытесняя из головы все остальное.

Напившись ломящий зубы, но такой вкусной воды, я иду искать еду.

Меня терзает адски сильный, дьявольский голод, знакомый, наверное, каждому – когда просыпаешься посреди ночи и на одних инстинктах шаришься сначала по холодильнику, а потом и по всей кухне, выгребая все, что есть: подмерзший борщ, пачку печенья, сыр с колбасой, подсохшую булочку… Да вообще всё!

Нечто подобное я испытал в ту ночь, когда впервые системно повысил показатель «Силы». Тогда мне было, что есть. Сейчас же дома хоть шаром покати, так как перед отъездом я зачистил холодильник.

Настенные часы показывают начало пятого, и, судя по тому, что я вижу за окном, час предрассветный. Черт, даже картошки нет, а то, как нажарил бы! Мне чудится запах сытных желтых ломтиков с коричневато-золотистой корочкой, и поток слюны мгновенно заполняет рот.

Придется терпеть. От звенящей тишины квартиры накатывает бешеный приступ одиночества, и я включаю телевизор. Бездумно щелкаю пультом, пока не натыкаюсь на какой-то спортивный канал, по которому показывают теннис. В голове что-то щелкает, и я оставляю именно его.

Думаю выйти и пройтись по улице в поисках какого-нибудь круглосуточного магазина и роюсь по полкам в поисках денег. Все, что было при мне, осталось в Лас-Вегасе. Может, позвонить Кире? Или Славке?

Позвонить… Как? Смартфон остался в отеле Лас-Вегаса, а стационарного телефона в квартире нет. Может, просто лечь спать? Нет, я так точно не усну. Нагряну-ка я к родителям! У мамы наверняка есть что-нибудь вкусненькое… А, черт, они же на даче, а пока я туда доберусь, смысл этого пропадет – проще будет в офис сходить.