– Вы желаете, чтобы я сообщила Анджи прошение короля? – спросила Кейт, когда той удалось совладать с собственным голосом.

– Это не прошение, а приказ. Поговорите с ней. Вы увидитесь во время завтрашнего соревнования. Надо сказать, им разрешено передвигаться по деревне, однако ж запрещено приближаться к королевским помещениям, скотным дворам и колодцам.

Командир сделал жест, и тут же стоявший у двери на страже солдат взял Кейт под руку и увёл её. Дневной свет на мгновение ослепил пожилую писательницу.

Кейт встретилась с друзьями и передала военному любовное послание Анджи, воспринявшему его без особого энтузиазма, что, впрочем, и ожидалось.

– Я никогда не стану очередной женщиной из отары Касонго! – придя в бешенство, воскликнула она.

– Разумеется, что нет, Анджи, но ты смогла бы быть с ним любезной хотя бы пару дней и…

– И минуты не буду! Вот если на месте Касонго был бы командир, тогда, разумеется…, - вздохнула Анджи.

– Мбембел'e – животное! – прервала её Кейт.

– Да шутка это, Кейт. Я не собираюсь быть любезной ни с Касонго, ни с Мбембел'e и ни с кем вообще. Я лишь стремлюсь выйти из этого ада как можно раньше, восстановить свой самолёт и бежать туда, где эти преступники меня точно не достанут.

– Если вы отвлечёте короля, как и предлагает сеньора Койд, мы сможем выиграть время, - подтвердил брат Фернандо.

– И каким образом вы хотите, чтобы я это сделала? Только посмотрите на меня! У меня грязная и промокшая одежда, я потеряла свой карандаш для губ, а моя причёска – сущий кошмар. Я похожа на дикобраза! – ответила Анджи, указывая на свои, все в глине, волосы, что торчали в разных направлениях.

– Жители деревни очень боятся, - прервал её миссионер, меняя тему. – На мои вопросы никто не хочет отвечать, но всё же я увязал одно с другим. Я знаю, что мои товарищи были здесь и что исчезли они несколько месяцев назад. Они не могли никуда уйти. Скорее всего, братья по вере просто стали мучениками.

– Хотите сказать, что их убили? – спросила Кейт.

– Да. Полагаю, что они отдали свои жизни за Христа. Молюсь, чтобы они, по меньшей мере, не слишком страдали…

– По правде говоря, мне очень жаль, брат Фернандо, - сказала Анджи, внезапно став серьёзной и растроганной. – Простите мою фривольность и дурное настроение. Рассчитывайте на меня, я сделаю всё, чтобы помочь в этом деле. Если вы захотите, я станцую танец с семью свечами, чтобы развлечь Касонго.

– Так много я не прошу, сеньорита Ниндерера, - печально ответил миссионер.

– Зовите меня Анджи.

Остаток дня прошёл в ожидании возвращения Нади с Александром, в хождении по деревушке в поисках информации и продумывании планов насчёт побега отсюда. Двух охранников, проявивших небрежность предыдущей ночью, арестовали солдаты и никем их не заменили, поэтому теперь за путешественниками никто не наблюдал. Группа узнала, что члены Братства Леопарда, которые бежали из регулярной армии и прибыли в Нгубу вместе с командиром, были единственными, у кого имелся доступ к хранившемуся в казармах огнестрельному оружию. Охранников из племени банту завербовали силой ещё в юности. Те были плохо вооружены и, главным образом, лишь мачете и ножами, и подчинялись скорее из страха, чем храня верность. Выполняя приказы кучки солдат Мбембел'e, охранникам пришлось расправиться с оставшимся населением племени банту, иными словами, покончить с их собственными семьями и друзьями. Суровая дисциплина не предполагала бегства; повстанцев и дезертиров казнили без всякого суда.

Женщины Нгубу, ранее имевшие независимость и принимавшие участие в общественных решениях, лишились своих прав и были принудительно отправлены трудиться на плантациях Касонго и угождать требованиям мужчин. Самые красивые молодые девушки предназначались для королевского гарема. В шпионской системе командира были задействованы даже дети, учившиеся наблюдать за своими родственниками. Хватало быть обвинённым в предательстве, пусть даже не имея доказательств, чтобы распрощаться с жизнью. Поначалу убивали многих, однако местное население оказалось не столь многочисленным и, поняв, что так вскоре останутся и без своих подданных, королю с командиром пришлось умерить собственный энтузиазм.

Ещё они рассчитывали на помощь Сомбе, колдуна, к кому и взывали, как только требовались его услуги. Люди привыкли к целителям и колдунам. Задача последних заключалась в поддержании связей с миром духов, лечении болезней, сотворении чудес и изготовлении защитных амулетов. И полагали, что в большинстве случаев кончина человека вызывалась магией. Когда человек умирал, колдуну предстояло выяснить, кто же вызвал его смерть, снять проклятие, наказать виновного и заставить того выплатить компенсацию семье умершего. Это и придавало ему силу и уважение остальных. В Нгубу, как и во многих других частях Африки, колдуны были всегда – одни более уважаемые, другие менее, но наравне с Сомбе не было никого.

Оставалось загадкой, где именно жил ужасный колдун. Он, точно демон, материализовался в деревне, и, выполнив обещанное, испарялся без всяких следов так, что никто его больше не видел целые недели, а то и месяцы. На деле же оказался столь пугливым, что даже Касонго и Мбембел'e избегали присутствия колдуна, и к его приходу неизменно запирались в своих жилищах. Его внешний вид внушал ужас любому. Колдун был огромного роста – столь же высоким, как и командир Мбембел'e – и, впадая в транс, приобретал необычайную силу; так, становился способным поднимать тяжёлые стволы деревьев, которые не могли сдвинуть даже шесть человек сразу. У него была голова леопарда и ожерелье из костяшек, которое, как поговаривали, устраняло жертв, лишь только обладатель украшения на них взглянет, наподобие бедных петухов, что сразу же обезглавливал, не касаясь последних, когда пускал в дело своё колдовство.