— Ты все равно ничего не придумаешь.

— Возможно.

— Тогда зачем себе забивать голову?

— Не знаю…

Выбора нет. Выбора нет. Выбора нет.

— Можно личный вопрос? — спросил я, водя указательным пальцем по линии плеч. — Прости, если обижу.

— Говори уже, дурачок.

Сердце щемяще ёкнуло от того, как она произнесла слово "дурачок".

— Сколько денег тебе нужно, чтобы освободить дочь?

Она хмыкнула.

— Много.

И попыталась обнять меня, но я настаиваю:

— Скажи, пожалуйста, сколько конкретно.

— Ты ведь все равно не разбираешься…

— Юдоль.

Она грустно улыбнулась.

— Сто двенадцать тысяч мегаединиц, Одиссей. Для сравнения: я в год получаю не больше десяти тысяч. И то после вычета налогов и трат на поддержание бака сумма значительно уменьшается.

Сто двенадцать тысяч мегаединиц, мысленно повторил я себе. Сто двенадцать тысяч мегаединиц. Не забудь, дурак!

— Понятно, — сказал я. — Спасибо, что поделилась.

— И больше ничего не будешь спрашивать? Как мы жили с дочерью? Как её потеряла? Как сама стала шлюхой?

— Ты расскажешь потом. Когда проснешься.

Юдоль не припирается больше. Через минуту вновь заснула, положив голову мне на грудь.

Выбора нет.

Она еще спит, когда я стою в углу подвала и рассматриваю ампулу на ладони. Сон так и не пришел ко мне. Голова тяжелая и будто не моя. В висках стреляет.

Свеча давно потухла, поэтому слабый серый свет исходит лишь от "таблетки". Давай, съешь её! Облизав пересохшие губы, открыл рот и, не думая о последствиях, проглотил ампулу. На вкус она кислит, язык тут же немеет. С минуту ничего не происходит. Но затем у моих пальцев появляется едва заметный желтый ореол.

Внимание! Квест "Под пологом зла" провален.

Внимание! Вы покинули клан "Красные мечи".

У вас есть 4 дня, чтобы начать новое задание. В противном случае активируется особенность "Путь дегро"!

Буквы растворились красной дымкой. Я же вжался в стену, боясь пошевелиться. Сердце бешено стучит в груди, отдаваясь в горле. Меня бьет дрожь. Предатель! Предатель! Противный внутренний голосок не смолкает.

— Что случилось?

Взъерошив волосы, Юдоль села и посмотрела на меня.

— Почему ты… светишься?

Мгновенное понимание озарило её лицо. Она схватилась за меч, когда дверь вышибает с петель и гули, рыча, ворвались в подвал. Я захотел зажмуриться, но заставил себя смотреть. Битва даже не успевает начаться: одна из тварей набросилась на голую Юдоль и вонзила острые когти прямо ей в глаза. Крик невыносимой боли заглушил все остальные звуки. Чудовища толпой набросились на уже беззащитную жертву и режут, откусывают, отрывают…

Первобытный ужас пронзил меня, и я, скатываясь по стене, сел на пол. Что я наделал? Кровь залила пол, на полке стеллажа повисли разорванные кишки. И оттого на этом фоне дико и жутко звучит тихое чавканье. Острые кривые зубы вонзаются в плоть Юдоль…

Прости. Прости меня!

В дверном проеме появилась Старая Алнурия.

— Хе-хе-хе, крольчонку больше не надо бояться! Он с помощью магии стал медведем! И пусть остальные волки разбегаются по углам, подвывая. Время меняет всё, хе-хе-хе.

Прихрамывая на левую ногу, она поплелась ко мне.

Я не двигаюсь. Внутри меня что-то сломалось. Показалось, даже услышал этот тихий хруст, словно наступили на старую кость. Горечь и боль сменились пустотой. Теперь я точно часть этого мира. Наблюдаю за тем, как гули дерутся за оторванную руку, не обращая на меня никакого внимания. Как кровь стекает с их подбородков, пачкая грудь и ноги. Как странно блестят глаза, затянутые белой пленкой.

Сложно поверить, что это кровавое месиво еще час назад было человеком.

— Медвежонок, долго ли ты собираешься оставаться здесь? — спросила карга, встав напротив меня. Улыбнулась, обнажая влажно-мерцающие лошадиные зубы. — Прятаться нельзя, нет, нельзя. Теперь ты сделан из иного теста. Предстоит мно-о-о-ого работы, разбавленной с весельем. Отринь чувства и запомни эту пустоту в груди. Ибо она и есть твоя путеводная нить. Старая Алнурия не врет, нет, не врет. Запоминай хорошенько её слова. Не отрицай знание!

Не говоря ни слова, я встал, грубо оттолкнул каргу и пошел к выходу. Каждый шаг даётся с огромным трудом, будто на спину положили тяжелую каменную плиту — могильную плиту. Рано или поздно я не выдержу.