Таня замолчала, ожидая, что противница попадется в ее капкан, задав вопрос «Какая проблема?» «Ну ты же ведьма! — ответит ей Таня. — Догадайся сама». И засчитает себе первый удар.

Карамазова покровительственно улыбнулась.

«Это ножницы, деточка… А теперь садись за свою парту и не шали».

И я внезапно поняла: ведьма! Даже глаза у нее не человеческие — ярко-желтые, цвета огня, меда и янтаря. У людей не бывает таких глаз.

Ведьма лихо вставила в глаз монокль и навела его на меня.

— Проблема весьма банальная, — сообщила она, вычеркивая Таню из поля зрения и разворачиваясь ко мне всем корпусом, — любовь. И, к сожалению, любовь несчастная. Вы не в состоянии соединиться с любимым человеком, но не способны быть счастливой без него. Такая судьба… Ничего ты тут не попишешь…

Это был удар под дых — голова закружилась, в горле запершило, грудь сдавило, живот подвело. Она попала в точку. И я падала, тщетно пытаясь найти опору, убедить себя, что ее попадание случайно. Профессиональная гадалка просто произнесла свой собственный штамп № 325. Одно из тех абстрактных обтекаемых пророчеств, которые приходятся впору большинству клиенток моего возраста.

Но безысходность ее слов сковырнула корку на моей незаживающей любви, и разум не мог бороться с болью.

Такая судьба… Я машинально посмотрела на свои изуродованные ладони, где линии судьбы, жизни и любви перечеркивали рваные, так и не успевшие зарубцеваться до конца шрамы от ножа.

Ничего ты тут не попишешь! Ни ножом, ни пером, ни топором.

— Странно, однако… — изумилась колдунья, продолжая разглядывать меня в кругляш стекла. — Я вижу еще одну судьбу. Две судьбы крест-накрест. Вау! Что это?!

Выронив монокль, ведьма схватила мои раненые руки и потянула их на себя столь резко, словно это были ее вещи, которые она вдруг обнаружила у меня. Вещи важные и опасные, предназначения коих я не знала, равно как не знала и того, что не имею права прикоснуться к ним, не говоря уже о том, чтобы легкомысленно носить их с собой.

Она раскрыла мои ладони, как листки бумаги — документы, из-за которых уже перестреляли друг друга несколько банд, уже разразилось десяток войн, способные спровоцировать мировой переворот и ядерную катастрофу, по нелепой случайности оказавшиеся у меня.

— Откуда у вас это?!

Ее желтые глаза вцепились мне в душу — так бравый милиционер хватает за грудки опасного преступника, нарушившего разом все статьи уголовного кодекса.

— Откуда вы знаете заклятие на зеркале?!

— А что такое? — пренебрежительно изрекла Таня. — Валя просто гадала на зеркале на Крещение!

— Откуда вы знаете это заклятие? — Карамазова даже не обернулась на Танин голос. Ее огненные глаза зондировали меня, и я почти осязаемо чувствовала, как они копаются в моей душе без ордера на обыск, переворачивая там все вверх дном, разбрасывая вещи, перечитывая мою личную корреспонденцию, записи и дневники в судорожных поисках ответа.

— Да чего вы пристали? — Таня злилась все сильнее. — Святочные гадания печатают сейчас во всех женских журналах! — Проистекающее было явно неприятно мне и совершенно непонятно ей. Кроме того, ведьма упрямо не обращала на нее внимания, игнорируя ее бесспорное лидерство.

— То, что печатают в журналах, — дамские развлекалочки, — немилосердно обломала ее Карамазова. — Откуда вы могли узнать это заклятие?!

— Отпустите меня, — прошептала я, измученная ее напором. — Я сама все скажу…

— Ну!

— В детстве мне рассказала подружка.

— Откуда она узнала?

— У ее папы была книжка…

— Фамилию, имя помните? — быстро спросила она. И я поймала себя на мысли, что происходящее все больше и больше напоминает допрос.

— Подругу звали Лола. Лолита Микулик. Она уехала в Америку с родителями… Она мне даже не пишет. Я больше ничего не знаю. Пустите! — взмолилась я.

Ведьма опустила глаза и отпустила мою душу.

— Микулик, — повторила она. И я догадалась: фамилия небезызвестна ей. — Виктор Микулик. Так звали ее отца?

— Кажется, да. Я не помню…

— А заклинание запомнили? — Ее тон был суровым. — Сможете повторить?

Я напряглась. Тогда, зимой, слова Лолиты разом всплыли в моей памяти. Но сейчас я помнила лишь обрывки, ошметки фраз.

— «Кушай меня, пей из меня кровь…» — неуверенно выговорила я. — Что-то в этом роде.

— Вы только это говорили? — требовательно спросила ведьма.

— Да нет, я помню, там было много слов, — продемонстрировала свою осведомленность Танька.

Впервые с начала беседы Карамазова удостоила ее взглядом.