Сунув шапку за пояс халата, Иванна подошла к книжному шкафу и сосредоточенно водила пальцем по корешкам книг.

— Но самое страшное, если привидение докажет материалисту свою неопровержимость, он может сойти с ума по-настоящему. Ибо трещина, сквозь которую в его сознание проникло привидение, заставит треснуть весь его мир. То же самое чуть было не произошло и с Мирой…

— При чем тут привидения? — вскинулась Могилева. — У нее просто навязчивые идеи.

Не найдя нужную книгу на нижних полках, ведьма полезла на стремянку и теперь копошилась наверху, распугивая пыль.

— Браслет, который навязчиво возвращается домой три раза подряд, — это не идея. Это факт. И не признавать его смешно. Более того — опасно. Поскольку с каждым своим возвращением он приносит все больше бед. На этом нехитром трюке попадаются все герои Стивена Кинга. Ты читала Кинга, Наташа?

— Ну? — насупилась певица.

— Почитай!

Описав полукруг, одна из книг пролетела через комнату и шмякнулась прямо на колени певице.

— Практически каждый его герой имел время убежать от опасности, но он оставался на месте только потому, что упрямо отказывался признавать опасность, которой «не может быть». До тех пор, пока это «не может быть» не впивалось в его шею зубами.

— Но послушай… — Могилева неприязненно отодвинула книгу. — Разве Мира не могла в состоянии помутнения рассудка сама подбросить себе браслет?

— Один раз — да. В двух других случаях — нет. Разве ты сама не понимаешь это?

Недоеденный йогурт внезапно показался певице тошнотворным — аппетит сбежал. Могилева нахмурилась.

«Иванна права, — тягостно подумала она. — Мой мозг отказывался сосредоточиваться на подробностях, предпочитая опровергать все оптом. Ведь если рассмотреть все факты и попытаться объяснить их логически, получается… так, как сказала Иванна».

Но ее ум продолжал отчаянно искать лазейку.

— А разве нельзя предположить, что муж, забрав ее браслет, затем подкинул его Мире в сумку?

— Можно, — с готовностью подтвердила Иванна, — но только во втором случае. Ведь третий раз Мира выбросила браслет в Днепр, причем на его глазах. Тут уж ни у одного из них не было возможности смухлевать, ни сознательно, ни бессознательно. Браслет оказался на дне реки — это главная данность, которую мы должны принять. Согласна?

Она спустилась с лестницы со стопкой литературы в руках и свалила книги на письменный стол.

— А на следующий день он снова лежал на ее рабочем месте… — Наташа нервически хихикнула.

В ее сознании началась революция. Иллюзорная жизнь, которой она сегодня объявила войну, грозно шла на баррикады, размахивая флагами и транспарантами и намереваясь свергнуть с трона жизнь реальную. Или, как минимум, поставить под сомнение ее самодержавие и тоталитарный режим.

«Да, — сказала она себе, — и Мирино творческое сумасшествие, и манию самоубийства, и даже две последние строчки в рассказе можно объяснить самовнушением и временными выпадениями памяти. Все, но только не браслет, вынырнувший со дна реки. У его появления может быть только одно объяснение — магия Вуду».

И толку-то, что необъяснимый (точнее, объяснимый лишь волшебством) факт был всего один. Стоило принять его, как все остальные выстраивались за ним дружным хвостиком, складываясь в стройную историю без единого изъяна!

«Мама родная, не может быть!»

Наташа непроизвольно сжалась в комок.

— Получается, соблазнив Миру творчеством, браслет Буду заставил ее последовательно оборвать все связи с жизнью. Он хочет ее уничтожить? Что же теперь делать? Неужели все случится так, как написано в рассказе?

Певица в смятении поглядела на Карамазову, как тогда, в первый раз, когда она прибежала к ней, умоляя о помощи.

— Такое случалось неоднократно. — Иванна спешно перелистывала пыльные страницы. — Литературное произведение, которое претворяется в жизнь, — один из самых расхожих литературных штампов. Но и в реальности тому имеется немало примеров. Это случилось даже со мной.

— С тобой?

— Ты ж знаешь, когда-то я написала пьесу. И, как только ее начали репетировать… В общем, кончилось тем, что актриса, исполнявшая роль главной героини, погибла.

— Ее убили! — вспомнила Наташа. — И убийца [17] …

— Не будем об этом, — скомкала тему Карамазова. — Я не люблю вспоминать эту историю. С тех пор я больше не пишу. Недаром говорят: «Черт поселился в типографской краске». — Она запнулась, отыскивая нужную главу, и зачла вслух: — «Существует теория: каждый писатель, подобно Князю мира сего, создает собственный мир и тем самым пытается соперничать с Богом…»

Ведьма недовольно захлопнула книгу.

— Мира и сама это знала. «Бог учит нас преодолевать свои желания. А браслет Вуду — скорее атрибут дьявола», — сказала она. Но все же не смогла уничтожить свои произведения. Она готова была рискнуть ради них жизнью.