— Прости. Меня, — глухо выдавил Каменный Великан, но атлан его не услышал, погруженный в собственные переживания, а если и услышал бы, то отмел бы саму мысль о том, что голем может испытывать какие-либо чувства, включая раскаяние.

— Кабуча… Неужели дорожки, отвечающие за завершение задачи, не восстановились?.. Но они же дублируются… три раза… на стандартном схеме… А-а-ах, чтоб тебя!.. На стандартном!.. Или вскрылся дефект камня-диспетчера? Объединяющего камня? Или случилось одновременно срабатывание нескольких параллельных цепей? Или прошли конфликтующие сигналы? Но отчего? Сбой? Перегрузка? Ошибка в топологии? Что-то еще? М-м-м-м… Если бы у меня была хотя бы десятая часть оборудования лаборатории училища!.. А еще лучше — пятая! Или третья! Или половина! Пусть даже по очереди — сперва одна, потом другая!.. Кабуча габата апача дрендец… Как же это всё по-глупому и не вовремя!!!..

Еще два поворота — и вот он, тихий переулочек с высокими плетеными заборами, из-за которых выглядывали тощие лохматые пальмы. И за одним из них стыдливо прятался дом без крыши и значительной части стены.

В гостях хорошо, как говорится…

Рука Анчара потянулась снять петлю, удерживающую калитку в единении с забором — и повисла в воздухе.

Петля болталась отдельно, и калитку с плетнем, кроме давнего сотрудничества, не связывало ничего.

Но ведь уходя, он закрыл!..

Неужели вор?

Атлан мысленно пробежался по описи своего имущества, отыскивая что-нибудь, на что незваный гость мог бы позариться — и вздохнул.

Если вор еще там, придется извиниться.

Но в залитом солнцем доме, страдая от жажды, зноя и раздражения, его поджидал не похититель чужого имущества.

— Бвана белый шаман, доброго дня тебе, свежего ветра и большой прохлады, — завидев входящего хозяина, гость поднялся со стула, вытер рукавом с пухлого лица пот и степенно выговорил традиционное приветствие.

При слове «прохлада» глаза его жалобно моргнули и увлажнились.

Анчар, собиравшийся немедленно по приходу заняться прорисовкой возможных сбойных участков схема, сочувствия в себе к незваному нарушителю уединения не нашел.

— Да будет вода твоя холодна, финики в изобилии, а мясо без костей, — ответил официозом на официоз волшебник и настороженно уставился на визитера — узамбарца лет тридцати пяти, в богато вышитой накидке из тонкой серой тапиоки и маленькой шапочке на лысой, как тыква, голове.

— Да пребудет с тобой благословение Большого Полуденного Жи…

Дверной проем расширенной планировки закрыла громадная черная тень: это Каменный Великан заглянул внутрь, окинул гостя внимательным взглядом синих очей, с грохотом свалил дубины у стены и молча встал у него за спиной.

Посетитель оглянулся, невольно поежился, и лоснящиеся щеки заколыхались, как студень, в такт объемной утробе.

— Ох и здоров… Жуть просто. Каждый раз вижу их, и каждый раз думаю: как только таких уродов его ослепительное великолепие негус разрешает строить…

— Я. Не…

Гость прикусил язык, побледнел — для узамбарца это было достижением не из последних — и попытался одновременно втянуть голову в плечи и оглянуться.

Кулак Анчара — хоть и не слишком грозный по сравнению с кулаком самого Велика, но вскинутый быстро и выразительно — заставил голема замереть, и испуганный взор визитера уперся в неподвижного истукана с плотно закрытыми глазами.

— А мне послышалось, что… — сконфуженно пробормотал узамбарец, переводя взгляд обратно на хозяина жилища.

— Послышалось, — коротко заверил атлан.

— Но мне показалось…

— Показалось.

— Но…

— Это… у соседа. Большая ручная мельница. С ослиным приводом. Шумная очень.

— А отчего больше не шумит? — не унимался гость.

— Пусть только попробует, — многозначительно произнес волшебник, отчего-то глядя поверх головы посетителя.

Велик понурился, а визитер нервозно хихикнул:

— Я вижу, ты своим соседям спуску не даешь!

Не забывая о том, что незваный гость отрывает его своей болтовней от анализа возможных огрехов схема, маг сдержанно и честно проговорил:

— Да. Я им ничего не даю. А также во избежание недоразумений скажу сразу, что бытовой магией я не занимаюсь.

— А я вовсе не за этим к тебе пришел, — успокоенный толстяк расслабился, и лицо его приобрело слегка капризное выражение. — Если мне будет нужно зелье или талисман, я не стану искать батат на пальме, а финики в земле, ибо птицу видно по полету.

— Лавка зеленщика за углом, — безуспешно пытаясь переварить услышанное, не слишком любезно буркнул атлан. — Птичий двор — кварталах в пяти от…