— У нее ламинит (прим.пер.: ламинит — воспаление копыта у лошади). Купер вовремя заметил, что хорошо. Ветеринар прописал противовоспалительное средство. Именно поэтому я вернулся, чтобы взять свой бумажник. Я направляюсь в ветеринарную клинику забрать рецепт. Купер собирается остаться с лошадью. Хочешь поехать со мной?

— К ветеринару? — я поджимаю губы. — Но я работаю.

— А я – босс, а босс хочет, чтобы его девочка поехала с ним. Он берется за мой хвостик и легонько тянет за него.

Его девочка.

Блин. Это полностью растопило бы меня, если бы было сказано до его лжи.

Ладно, немного я все-таки растаяла. Но я все еще зла.

На самом деле вне себя от ярости.

Просто тяжело не хотеть его или его ласки, особенно когда я в его руках, а он такой милый и нежный.

А затем мне внезапно это приходит в голову.

Я могу потерять его. Мне, возможно, стоит уйти от него. Потому что, что бы он там от меня ни прятал, это может в корне изменить все.

Хочу ли я на самом деле потерять Каса?

Нет.

Но также я не хочу быть слепой глупышкой.

Мне нужно знать правду, и единственный путь ее узнать – это выяснить все самостоятельно.

Я делаю это для своей защиты. И защиты Джесса.

Прежде я уже однажды подвела его из-за мужчины. Больше такого не случится.

— Что ж, в таком случае, полагаю, босс получает желаемое.

— Хорошая девочка, — бормочет он.

Он снова целует меня. Он начинает посасывать мою нижнюю губу, пока его ладони находят мою задницу, и тело просыпается для жизни. Мои руки прокладывают путь вокруг его шеи, и я возвращаю ему поцелуй, посасывая его язык. Он стонет мне в рот.

Я запускаю пальцы в его волосы на затылке. Он сильнее прижимает меня к себе. И поцелуй разгоняется от нежного до страстного за секунды.

Мой мозг посылает предупредительные сигналы, но тело их полностью игнорирует.

— Господи, я хочу тебя. — Тяжело выдыхает он. — Останься со мной на ночь. Прошлой ночью тебя не хватало в моей постели.

Его слова заставляют мое сердце пропустить удар.

Ему меня не хватало.

— Но... у меня критические дни. Помнишь?

Я сама себя удивляю, внезапно вспомнив о своей лжи. В конце концов не могла же я сказать, что месячные были один день и уже закончились.

— Детка... я возможно, хочу трахнуть тебя прямо сейчас – я всегда хочу тебя трахнуть, но не это причина того, почему я хочу тебя в своей постели.

Поцелуй.

— Я хочу спать с тобой. Обнимать тебя. Просыпаться с тобой.

О, Господи.

Я тут помираю. Он так чертовски мил. Это сбивает с толку. Он сбивает с толку.

«Почему ты солгал мне?» — так хочется накричать на него.

Конечно, я этого не произношу.

Он хочет, чтоб я осталась на ночь, а это означает, что я буду здесь, пока он будет спать.

Это будет тот редкий шанс, когда я смогу попасть в кабинет Каса без него сегодня. И я не знаю, когда еще мне выпадет такая возможность.

Но если я буду здесь, и он быстро уснет... это даст немного времени на то, чтобы осмотреться для, скажем, поиска ключа, открывающего спрятанную за книжным стеллажом дверь.

Боже, когда же я стала такой коварной?

Полагаю, где-то в те восемнадцать месяцев, когда я была в тюрьме за преступление, которого не совершала.

Улыбаясь ему, я прикусываю губу.

— Что ж, когда ты так это произносишь, как девушка может отказаться?

Он широко улыбается, и от этого загораются его глаза.

— Так что, ты остаешься на ночь?

Он выглядит таким счастливым и таким мальчишкой в этот момент. Я чувствую укол вины.

Стоп. Мне не за что чувствовать вину. Он сделал это. Не я.

Если бы он был откровенен со мной с самого начала, мы не оказались бы там, где сейчас находимся. Я бы не готовилась красться глубокой ночью по дому своего мужчины в поисках секретного ключа для открытия тайной двери.

Подтянувшись на носочках, я прижимаюсь к его губам своими, скрывая свой обман, и шепчу:

— Да.

Глава 36

Я смотрю на спящего рядом со мной Каса.

Мое сердце колотится. Во рту сухость. Дыхание ускоренное.

Я на самом деле собираюсь это сделать: выскользнуть из его постели, прокрасться вниз и обнаружить то, что скрыто за той дверью.

Мои ладони потеют.

Я прижимаю их к кровати, пытаясь вытереть о простыни.

Затем он движется, и я почти накладываю в штаны.