— Что ж, если за стуком не следует ответа, обычно этот значит, что здесь никого нет и тебе следует прийти позже. А не гребаное предложение войти. Его тон грубый.

Меня это бесит.

И я действительно ненавижу, когда он срывается на меня.

— Серьёзно? — мой взгляд мечется к нему. — Мне нужно заходить во все комнаты в этом доме, чтобы убраться в них, и они должны быть пусты, чтобы это произошло.

— Ты пришла сюда, чтобы убирать?

— Нет, но...

— Но что? — огрызается он.

— Я просто хотела поблагодарить тебя! Мой голос становится на октаву выше.

Его глаза расширяются, и взгляд скользит к кофе и пакету, стоящим на столе. Он смотрит на них некоторое время.

Я чувствую жар и то, как гулко бьется пульс у меня на шее.

Очень медленно он возвращает ко мне свой взгляд. — Что ж, ты поблагодарила, теперь можешь идти.

Я чувствую себя глупо.

Не знаю, чего я ожидала, принеся в благодарность подарок. Может, улыбки. А тебе и не надо. Но я не ожидала, что он будет таким мудаком.

Чему я удивляюсь?

Он тот, кто он есть – Придур-Кас.

Откровенно говоря, сама не знаю, почему я напрягаюсь.

Принуждаю его.

Я уже собираюсь развернуться и уйти, когда мой взгляд цепляется за дверь, которую он все ещё охраняет как часовой.

Почему я не помню ту дверь? Я здесь была несколько раз прежде, и я не помню, чтобы она здесь была. А двери не появляются магическим образом.

Я киваю на дверь. — Ты не показывал мне эту комнату во время тура по дому. Я должна убирать в этой комнате?

— Нет. — Огрызается он, тон голоса тихий и мрачный.

Что-то мелькает в выражении его лица. Он все ещё зол, но еще он выглядит... встревоженно. Это читается в его взгляде.

Его дискомфорт привлекает мое внимание, потому что каким точно никогда не бывает Кас – так это встревоженным.

Высокомерным? Придирчивым? Злым? Придурком? Да – на все эти вопросы.

Но никогда – встревоженным.

— Ладно. Я делаю шаг назад. Повернувшись, я опираюсь на пятку, чтобы уйти.

Его голос ударяет мне в спину, когда я уже тянусь к двери. — С этого момента мой кабинет вне зоны твоего доступа. Я не хочу, чтобы ты сюда заходила. Никогда.

Я останавливаюсь в дверном проёме и поворачиваюсь к нему. — Да, мистер Мэтис. Я даже приседаю в реверансе из чистой вредности.

Он хмурится. И так, с мрачностью во взгляде и на лице, он от меня отворачивается.

Я взялась за дверную ручку и начала закрывать дверь. Но перед этим я вижу, как Кас достаёт из своего кармана ключ и вставляет его в замочную скважину загадочной двери, чтобы закрыть ее.

Час спустя я стою с головой в духовке, намывая её, когда слышу шаги, раздающиеся по кухне.

Я знаю, что это Кас, узнаю его поступь.

Насколько жалко то, что я узнаю звук его шагов?

Ладно, какая разница?

Я все ещё злюсь на него. Он ублюдок, и я его игнорирую. Я не в настроении для повторения скандала.

Его присутствие разожгло во мне пламя гнева, которое превратилось в бушующую лаву.

Я продолжаю тереть духовку, возможно, усерднее, чем требуется.

— Дэйзи. — Мягко зовёт он.

Его голос похож на нежное, вызывающее мурашек, поглаживание моей кожи пальцами.

Как ему удается так легко влиять на меня?

Это раздражает. Он болван. Огромный болван, все время кричащий на меня.

Представив себе, что мои нервы как стальные канаты, я игнорирую мою кожу—предательницу, а заодно и его.

Я слышу, как он тихо выдыхает, стоя позади меня.

— Дэйзи... ранее... я повел себя как полнейшая сволочь. Прости... меня.

Что?

Моя голова дергается от шока на его извинение, и я ударяюсь о верхнюю часть духовки.

— Дерьмо. — Я морщусь. Бросив губку, я немедленно хватаюсь за голову рукой прямо в резиновой перчатке.

Я вытаскиваю голову из духовки, потирая больное место.

— Ты в порядке? — рядом со мной раздаётся голос Каса.

— Просто отлично. — Раздраженно отвечаю я.

— Уверена?

— Уверена. Не глядя на него, я иду к раковине.

Я сдергиваю с себя резиновые перчатки с большим рвением, чем требуется. Я кладу их на край раковины и начинаю мыть руки.

Он может, сколько угодно извиняться, но я все ещё зла и, думаю, имею на это полное право.

Конечно, он платит мне зарплату, но это не дает ему право относиться ко мне девяносто процентов времени как ужаснейший мудила. Это перечеркивает все то время, когда он был добр со мной. И его отстойные извинения привели к тому, что я шмякнулась головой. Так что да, и это тоже.