По приезде домой мне устроили постельный режим и накормили картошечкой с отбивными. Я была счастлива. Сыта, обогрета и дома – разве может быть лучше. Из-за недосыпа в больнице, и пережитого стресса, я буквально отключилась, так и недосмотрев серию любимого ситкома. Мне даже стало казаться, что ангела-хранителя вовсе не существовало. В эту ночь в голове царил сумбур. Странные мысли крутились, но несмотря на это, сон был удивительно глубоким.

Говорят, до трех лет мы помним свои прошлые жизни. Именно поэтому в этот период дети ведут себя странно, иногда совершенно непохоже на родителей. Будто они видят, слышат и знают то, о чем мы даже не догадываемся. Видят ангелов и души умерших. Возможно, видели и мы, но лишились этой способности со временем, постепенно забывая другую жизнь. С возрастом прошлое начало становиться для нас лишь выцветшей картинкой, а под конец, стерлись даже контуры, уводя наши знания и способности в небытие.

Мне двадцать два, и каждую ночь я вижу белый сияющий трон в окружении невиданных существ в своих снах. Я верю в перерождения, но не в ангелов.

Мысли иссякли только к трем ночи, и разум смог, наконец, уплыть в так желаемый полноценный спящий решим. А вот проснулась я рано, несмотря на усталость. Утро следующего дня встретило меня майским солнцем и легкостью во всем теле. Я сладко потянулась, потерла глаза и… на этом радость утра закончилась.

– Но ка-а-ак? – сокрушенно простонала, роняя голову на подушку и закрывая лицо руками.

Все дело в том, что на кресле с колесиками возле рабочего стола сидел мой ангел-хранитель и беззастенчиво пялился на меня. Бдел мой сон, так сказать.

– Крылья, – он указал большим пальцем себе за спину.

Мда, забыть, что ангелы умеют летать, так могла только я.

– И что, ты залез ко мне ночью в окно? Пялился? Следил? Маньячил? – решила выведать все лазейки, чтобы в будущем их перекрыть. Нечего всяким пернатым шататься по моей квартире. Извращенец крылатый!

– Вика, ты уже встала? – в комнату неожиданно зашла моя мама. Выглядела она свежо и моложаво для своих сорока семи. Даже волосы не потеряли своего воронового цвета.

– Да, мам, – нервно ответила, прикусив подергивающуюся от избытка чувств губу.

– Ты с кем-то разговаривала? Я слышала твой голос, – поинтересовалась родительница.

– Да сама с собой. Чудесный день, – выкрутилась я.

– Хорошо, милая. Я принесу тебе завтрак, а ты сходи умойся. Папа уже должен был выйти, – и дверь в мою комнату закрылась.

Это мама имела в виду то, что мой отец всегда по утрам застревает в ванной минимум на полчаса, тщательно бреясь. Иногда это доставляет проблемы, поэтому обычно я специально встаю раньше него, чтобы потом не опоздать в универ.

– Я был все время с тобой рядом. Сначала летел над машиной, а потом сидел в комнате, – ответил на мой вопрос блондин.

– Врешь, тебя не было здесь! – обвинительно указала пальцем на крылатого.

– Я скрылся с глаз. В виде обычной энергии меня невозможно увидеть даже таким, как я.

– Ты можешь быть невидим? Тогда какого черта, когда я просила тебя уйти, ты сказал, что не можешь?! – не сдержалась и накричала на ангела.

– Я могу исчезнуть из виду, но не уйти, – терпеливо пояснил мужчина, – ты же не видишь остальных ангелов, а ведь они есть у каждого человека.

Над этим я не задумывалась, но пернатый был прав. Других ангелов я не видела.

– Тогда просто исчезни!

Не дай бог, этот извращенец за мной и в ванной подглядывал! Да таких хранителей сажать надо за вмешательство в личное пространство.

– Но ведь ты можешь меня видеть. Это будет невежливо наблюдать и не показываться тебе, – растерялся ангел.

– Да в гробу я видела такую вежливость! Не плавь мне мозг!

– Дочка, что случилось? – а это уже папа с кухни кричит. Услышали-таки. Неудивительно, орала я знатно.

– Все в порядке! Мизинчиком ударилась!

– Ты врешь, – нахмурился блондин.

– Осторожней. Еще не хватало выжить в аварии и убиться о пол из-за мизинчика, – хохотнул отец и продолжил что-то говорить маме.

Да, любовь к черному юмору, это у нас семейное.

– Ты солгала, – повторила святая наивность.

– И что? – прошептала ангелу, – воспламенишься теперь? Или меня на костре сожжешь?

Второго не хотелось бы, но нервы сдавали, и я огрызалась. Вокруг творилось черти что, и у меня нет ни зацепок, ни времени, ни сил, чтобы во всем разобраться. Начинала болеть голова.

– Врать нельзя. Это грех, – наивно заявило это чудо природы. Или божье, кто разберет.

– Скажи это оставшимся семи с половиной миллиардам человек. Вот они удивятся, – прорычала этой ходячей добродетели.

Страшно больше не было. Это ангельское существо было настолько правильным, что и пальцем меня не тронет, а вот нравоучениями вполне может свести в могилу. Необходимо было с этим что-то делать. Однако продолжить размышления об избавлении от мужика с крылышками я не смогла. Дверь в комнату открылась снова и меня оглушило: