Заседание Коллегиум Гросса– Большого Собрания Магистров - на котором Август должен был присутствовать, даже если бы умер, было назначено на три пополудни, а граф Новосильцев обычно садится завтракать в двенадцать.

"Должен успеть!" - решил Август, заканчивая третий бокал вина.

5. Вилла Аури, здесь и сейчас

"Ад и преисподняя!" - Август вспомнил сейчас, о чем думал, наливаясь лигурийским красным. Как планировал свой отъезд в Россию, - готовый бросить к ногам этой женщины и свою карьеру, и все вообще, - и его в очередной раз накрыло волной ярости. Такого унижения он не испытывал никогда в жизни. Да, да! Именно так: унижение, разочарование, бессильный гнев - вот те новые чувства, с которыми Август познакомился в этот день.

Он всегда был баловнем судьбы. Красавец, умница, признанный талант, не говоря уже о прочем, но ведь и это "прочее" не сбросишь со счетов! Являясь старшим сыном одного из самых знатных и богатых людей в королевстве, Август получил великолепное воспитание и образование. Он никогда не нуждался в деньгах. Не праздновал труса на войне. Был награжден и обласкан королевским двором. Повеса и бретер, любимец женщин, он стал магистром трансцендентальных искусств в двадцать пять лет и защитил докторскую диссертацию по высшей магии в двадцать восемь. Он знал всех, и все знали его. Старый король благоволил ему, как никому другому. И, хотя молодой король не мог забыть Августу "разбитое сердце" Тоски де Вентис, Максимиллиан III "продолжил традицию", по-прежнему, принимая Августа при дворе.

Так все и обстояло. Во всяком случае, до вчерашнего дня. Ведь все проходит, не так ли?

Август стоял, упершись ладонями в широкий подоконник открытого в ночь окна. Волчья луна заливала близкий лес зловещим серебром. Где-то поблизости ухала сова. Легкий ветерок дул прямо в лицо, но, хотя к ночи сильно похолодало, даже ночные заморозки оказались бессильны остудить пылавший в Августе огонь. Ничто, казалось, уже не могло быть, как прежде. Впрочем, не казалось. Так и обстояли дела. Весь его мир рухнул, похоронив под обломками того человека, каким он был еще накануне.

"Эти люди! Эти треклятые двуличные подлецы! В пекло их всех!" - Август отвернулся от окна, подошел к столу и налил себе в серебряную чарку новую порцию бренди. Алкоголь должен был, по крайней мере, утишить его боль!

6. Трактир "Межевой камень", полдень прошедшего дня

Посольство Российской империи располагалось в просторном особняке на улице Добрых душ, и в распоряжении графа Новосильцева, посла великого гиперборейского царства, имелся целый штат слуг. Был у него, разумеется, и свой повар, и, говорят, весьма неплохой. Тем не менее, по давно заведенному обычаю, завтракал посол в расположенном неподалеку от особняка трактире "Межевой камень". Еще одной странностью графа было то, что утреннюю трапезу он вкушал в одиночестве. Гости появлялись за его столом во всех прочих случаях, но не в "Межевом камне". Не странно поэтому, что едва Август вознамерился приблизиться к читавшему газету графу Новосильцеву, как дорогу ему заступил один из слуг посла.

– Прошу прощения, сударь!
– вежливо остановил Августа здоровенный детина, больше похожий на кабацкого вышибалу, чем на камердинера или комнатного лакея. По-французски он говорил почти без акцента. Одним словом, безупречный нукер.

– Василий Петрович!
– окликнул Август посла.
– Знаю, что не вовремя, но нужда велит!

– Ну, раз велит, - оторвал взгляд от газеты Новосильцев, - присоединяйтесь, Август! Прохор, пропусти!

Слуга посторонился, и Август подошел к столу.

– Dobrogo dnia!
– сказал он по-русски и присел на стул напротив посла.

– И Вам не хворать!
– усмехнулся в ответ собеседник.
– Вы, Август, к слову, единственный в этой стране, кто не кличет меня Базилем, и по русскому обычаю поминаете при обращении моего батюшку. Закусите со мной?

– Благодарю, - покачал головой Август, - но я сыт.

– Даже не выпьете?

– Пожалуй, откажусь, - снова покачал головой Август.
– Я и так уже с раннего утра ne prosyxaiu.

Этим, собственно, исчерпывались познания Август в великорусском наречии, поэтому говорили они с русским послом по-французски.

– Я настаиваю!
– в глазах Новосильцева появилось какое-то странное выражение, которое Август никак не мог ухватить.

Что это было? Сожаление? Сочувствие? С чего вдруг? Но, как на грех, думалось ему сейчас плохо, так что возникшую, было, мысль Август благополучно упустил. Слишком был занят своими чувствами, а зря.

– Граф, мне нужна въездная виза, - сразу взял он быка за рога.
– Я...

– Увы, Август, - граф смотрел едва ли не с жалостью, но уж точно, что не был равнодушен, - но я не могу вам помочь.

– Что?!
– опешил Август, ни разу в жизни не встретивший отказа в такой безделице.
– Я...

– Извините, Август, - тяжело вздохнул Новосильцев.
– Мне действительно неловко вам отказывать, но въезд в Российскую империю вам запрещен.

– Ничего не понимаю...
– Август был обескуражен. Такого не могло быть, потому что не могло быть никогда. И тем не менее...

– Это просьба его величества Максимилиана, - с явной неохотой объяснил посол.
– Как вы понимаете, Август, я не могу ему отказать. Ее императорское величество, к слову, тоже не сможет.