— Правда этого хочешь? — щурится он. — Чтобы я ушел к ней, попросил прощения и через неделю взял в жены?

— Конечно, — отмахиваюсь я.

«Нет!» — оглушительно орет мое сознание и яростно скребется наружу, словно заживо похороненный в свеженьком гробу.

— И то, что между нами происходит не имеет, блядь, никакого значения?

— Бинго! — Я щелкаю пальцами сразу на двух руках.

И вдруг понимаю, что больше всего на свете хочу, чтобы доберман как следует встряхнул меня и снова поцеловал, заявил свои права на мое сердце окончательно и бесповоротно. Что со мной привходит? Как вообще возможно, что во мне уживаются такие полярные чувства?

— Знаешь, Бон-Бон, а не пошла бы ты на хер?! — орет он. Таким злым я его еще не видела, и только железная выдержка и понимание того, что сейчас на кону мое сердце и гордость, не дают мне сбежать в безопасное убежище примерочной. — Я был совсем не против, чтобы ты трахала мне мозги и терпение, но точно не таким способом. И, знаешь, что? Ты же просто глупая малолетка, которой даже не хватает смелости признаться себе в том, что в жизни не все будет по ее плану.

— Это именно то, о чем я говорила, — охотно подхватываю я. Моя задумка работает. И даже если я поплачусь за это бессонной ночью — я ни за что не позволю этому бабнику испортить мне жизнь. — Разница в возрасте, все такое.

Он вскидывает руки, мол, ладно, твоя взяла. Потом поворачивается и идет прямо к консультантам: три девицы, с такими сиськами, что, кажется, их взяли на работу прямо из витрины с рекламой силиконовых имплантов.

— Как видите, красавицы, я теперь совершенно свободный состоятельный молодой мужчина, — говорит он достаточно громко, чтобы мимо моих ушей не пролетело ни звука. — И у меня душевная травма размером с Гранд Каньон, поэтому той из вас, которая первой даст мне письменные принадлежности, я с превеликим удовольствием оставлю свой номер телефона и обещание вместе поужинать.

Пауза длиться меньше нескольких секунд, а потом девицы бросаются врассыпную. Первой успевает рыжая: дает ему карандаш и квадратик бумаги розового цвета. Рэм улыбается, делает короткую запись и ослепительной улыбкой вручает победительницы ее приз. Понимаю, что сейчас он повернется, чтобы увидеть мою реакцию, понимаю, что теперь я точно не смогу держать себя в руках и поэтому спрыгиваю с дурацкого помоста и бегу прочь, за ширму. Налетаю лбом на зеркало и до боли кусаю губы.

Я знаю, что все сделала правильно. Теперешний поступок — он как долгосрочная инвестиция. Сейчас мне почему-то больно, но это точно лишь малая толика той боли, которую он бы мне причинил, рискни я открыться и принять этот позыв за чистую монету. Ту и дураку понятно, что суть его интереса кроется в моей неприступности. А стоит поддаться — и я стану следующей «Ольгой» в жизни Рэма. А я не готова пасть так низко. Даже ради такого поцелуя.

С меня хватит всего этого дерьма. По горло сыт. В самом деле, о чем я думал, связываясь с сопливой девчонкой, которая, хоть и гений, не в состоянии «родить» хоть каплю настоящих чувств. Да ей прямая дорога — на сцену, и жить там вечно, притворяясь кем угодно, лишь бы не быть самой собой.

Я возвращаюсь домой к отцу и делаю то, что давно пора было сделать: собираю свои немногочисленные вещи и сваливаю, точно зная — ноги моей больше здесь не будет до тех пор, пока эта соска живет здесь. Уже из машины звоню Владу и в двух словах объясняю, что теперь забота о сестричке Ени целиком и полностью лежит на его плечах.

— Что случилось? — спрашивает он.

— Ни хрена не случилось. Почему должно было что-то случиться?

— Потому что у меня тут уже телефон плавится от твоей злости, — хмыкает брат.

На самом деле, мы же не просто так близнецы, и бессмысленно скрывать от него то, что он чует задницей. Но и обсуждать, как я облажался, не хочется. Потому я довольно грубо говорю ему катиться к черту и отключаюсь. Мне нужно забыться. Нужно сделать так, чтобы воспоминания о поцелуе исчезли из моей головы, словно дурацкий сон. К счастью, в эту минуту звонит незнакомый номер, и я почти уверен, что это та рыжая бабенка из салона свадебных платьев. В самом деле, она. Говорит, что ее зовут Вика и она сегодня вечером совершенно свободна. Вот и чудно. Через пару минут общения у меня есть все, что нужно: ее адрес, время, когда я за ней заеду и достаточно сигналов к тому, что сегодняшнюю ночь мы проведем вместе.

В первом часу ночи, когда я привез рыжую деваху к себе домой и успел раздеть, готовясь получить как минимум роскошный минет за то, что развлекал ее приятной беседой и накормил роскошным ужином, мой телефон «оживает». На экране надпись: «Бон-Бон».

Очень вовремя ты мне звонишь, малышка.

Охотно принимаю вызов, свободной рукой довольно грубо толкая рыжую встать на колени и приняться за дело. Вот так, идеально.

— Почему ты уехал? — без приветствия, взрывается моя карамельная бомба. — Думаешь, меня это волнует?

— Думаю, ты мешаешь мне трахаться, — отвечаю я. Сглатываю, когда рыжая втягивает мой член в рот чуть не по самые яйца, и даже не давиться, хоть, поверьте, есть от чего.

— Ты врешь, — фыркает Бон-Бон. — И чтобы ты знал: мы с Костей уже все выяснили и помирились.

— Да чихать я хотел на ваши игры в счастливую парочку, детишки. — рыжая явно не в восторге от того, что пока она старается сделать первоклассный минет, я занят выяснением отношений: пытается отстраниться и, вероятно, даже что-то сказать, поэтому кладу ладонь ей на затылок и даю понять, что либо она закончит начатое, либо пусть валит.